Над ним стоял Ларька Тимофеев, тряс его.

— Степан!.. Батька… чего ты?

— Ну? — сказал Степан. — Что?

— Чего стонешь-то?

Степан сел. Горе стояло комом в горле… Даже больно. Степан опустил руку за борт, зачерпнул воды, донес, сколько мог, ополоснул лицо. Вздохнул.

— Приснилось, что ль, чего? — спросил Ларька.

— Приснилось…

Как-то странно ясно было вокруг. Степан поднял голову… Прямо над ним висела — пялилась в глаза — большая красная луна. Нехороший, нездоровый, теплый свет ее стекал на воду; местами, где в воде отражались облака, казалось, натекли целые лывы красного.

— Душно, Ларька… Тебе ничего?

— Да нет, я спал, пока ты не застонал…

— Застонал?

— Ну. Что за сон такой?

— Не знаю… дурной сон. Не помню. Выпил лишнее. Ты чего тут?

— Спал здесь…

Степан вспомнил вчерашнее… казака Куприяна… Опустил голову и коротко простонал.

— Выпить, можеть?.. — посоветовал Ларька.

— Нет. Ларька… тебе не страшно? — спросил Степан.

— О! — удивился Ларька.

— Нет, не так говорю: не тяжко? Душно как-то… А?

— Да нет… С чего? — не понимал Ларька.