Что же ему нужно, беспоместному маркизу?

На карте, под черепахой, — некий остров. Форма странная — слева округлен, справа вытянут и конец загнут кверху крючком. От берегов расходится волнистая, дрожащая синева, — земля будто брошена в море и начертана картографом в самый момент падения.

— Мальчик не хотел меня отпускать. Понимаете, ему поручили роту солдат. Они не слушают его, напиваются, как свиньи. Мальчик бегает ко мне, не знает, как укротить балбесов. Ему не до Курляндии. Сам начал пить для храбрости, а он слабенький… Я говорю: «Фриц-Вилли, ты наследник престола. Шведов прогнали. Неужели тебе не интересно, в каком состоянии твое герцогство? Будешь зевать — выхватят из-под носа». Вижу, мои увещевания глохнут в нем. «Нет, говорит, у меня отчего дома. Шведы отняли, а теперь русские. Говорит, русские надругались над могилами предков, не хочу я туда…» Это его мать настраивает, Елизабет-Софи. Дама властная. Я подозреваю, сама метит на трон. А мавзолей разворотили шведы, я нарочно расспрашивал здешних жителей.

Похоже, России сей шпион не враг. Борис отвлекся от карты, прислушался.

— Понимаете, Фриц-Вилли вдобавок влюблен. Таинственная сильфида, грация, фея… Имя ее — тайна, даже от меня. Стихи сочиняет, бормочет на уроках, дурачок.

— Пора жениться, — улыбнулся Борис. — Для него невеста есть.

— Невеста? Где?

— У нас, в Москве.

— Любопытно, — засмеялся маркиз. — В жизни не встречал ни одной русской женщины. Пригласите меня к себе в Москву, мой принц! У вас там гарем, наверно.

— Я не шучу. Царское величество предлагает герцогу свою племянницу.

— Нет, вы… Вы в самом деле не шутите?

— Слово благородного человека. Скажу больше, прусский король этот союз одобрил. При мне, в Мариенвердере.

Скрывать надобности нет. Дипломату лишь по нужде следует играть в прятки, — так мыслит Петр Алексеевич. И показал довольно примеров прямоты отважной, ошеломляющей в сношениях с иностранцами.

— Ку-ра-кин, — проговорил Сен-Поль. — Я не ошибся? Так вы советник царя? Вы приехали с ним? Я верю вам, конечно… Это чудесно. Это слишком чудесно, мой принц. Брак с русской принцессой… Лучшего нельзя вообразить.

Он схватил обе руки Куракина и не выпускал их, пылая ликованием неподдельным.

— Я говорю ему: «Поклонись царю, Фрицци! Это твой единственный шанс». Вы, мой принц, подняли меня за облака, право… Послушайте! Вы устроите мне аудиенцию с царем. К фельдмаршалу вашему, к Ше… Шер… Шер ами, одним словом, я обращался, но у него были другие орехи для расколки. Кто-то из его интендантов проворовался. Я униженно молю вас, мой принц.