Теперь пускай поможет Амвросий определиться, найти пристанище.

Рожновский лес велик, дремуч, — тропы тонули в болотинах, вязли в малиннике, вились по темным ложбинам, ныряли под стволы, сваленные недавней бурей.

Что заставило Амвросия откочевать в этакую даль? Думать надо, спугнули. Воинские команды под Москвой усердствуют, ловят бродящих, шатающихся.

Уже сумерки пали, — тропа из-под ног ускользала, а ельник стал враждебен, колол и царапал неистово. Лес смыкался, совал к ногам кочки, валежник. Запнувшись, упал на муравьиную кучу, зачерпнул голенищем жгучих насекомых. Заблудился бы, заночевал в чаще, под песню ветра, под стоны совы, да выручило сияние, сквозившее в ложбине, заросшей кустарником.

Нет, не светлячок буравил мрак. Свет неподвижен, свет жилья. Лучина теплилась в шалаше. Федор увидел согнутую спину Амвросия, голый локоть, торчавший из прорехи в полушубке. Старец вздрогнул и обернулся.

На коленях — охапка трав, собранных за день. Отшельник перебирает их, вяжет в пучки. Гостю обрадовался — вовремя пожаловал, разделить ужин.

— Вишь, и у меня сенокос. Насушить в дорогу…

Целебные растения дышат одуряюще. Свесились с игольчатых сводов, перебивают хвойный дух. Амвросий обвел рукой свое достояние.

— Омниа меа мекум порто, — произнес он по-латыни и перевел.

— Я и так понял, — похвастался Федор. — Все мое ношу с собой.

Ели сдобные лепешки, смазанные яичным желтком, запивали ключевой водой.

Амвросий хватал лепешку толстыми, мягкими губами, жевал смачно, двигая всеми мышцами широкого, словно бескостного лица. Передние зубы выбиты, — учинил, будучи в академии, спор, перешедший в драку.

Действительно, ловцы рекрутов, шныряющие по селеньям, выживают его — Амвросия — из Подмосковья. Жидковаты здешние леса, Брянские погуще. Солдатчины он бережется, потому отнимает она волю у человека. Достанется владыка несправедливый — все равно служи. Стреляй, режь…

— А у тебя что за крайность?

Федор ничего не скрыл.

Лучина догорала, огарок скукожился, упал.

— Мудрые не впервой в бегах, Федя. Как раскольники рекут? Не имамы зде града пребывающа, грядущего взыскуем. Тоже диогены… Нет, с ними ты не пойдешь.

— Не пойду, — кивнул азовец.

— Они душу спасают, двумя перстами спасают. Рай думают открыть, двумя перстами. Нет, Федя, нам с тобой на земле спасаться, более негде. Ладно, не сейчас идти, я тебя не гоню. Подсоби-ка мне!

Спать некогда. Надлежит распознать травы, покуда свежи, отделить одну от другой.