Вскоре македоняне приблизились к горе Парнас – месту пребывания Муз и Аполлона. Неожиданно открылся проход, малозаметный со стороны, откуда дорога повела в долину, окружённую отрогами. В северной стороне возвышались угрюмая скала – печально знаменитая Федриада, с которой сбрасывали преступников, святотатцев, кто действиями или дерзким словом посмел оскорбить Аполлона, его священнослужителей или святилища в целом. Дельфийцы называли имя бывшего раба Эзопа, острослова-баснописца, осмелившегося насмехаться над жителями Дельф. Обвинённый в хищении золотой чаши из храма Аполлона, он нашёл здесь свою смерть.

Филипп рассмотрел у подножия скалы высеченные в ней неглубокие ниши, где паломники оставляют агальму – первые дары Аполлону. Он спешился и распорядился подать золотой киаф*, который поставил в нишу, что была повыше – чтобы все видели размеры его царской щедрости.

Неподалеку рос огромный дуб с узловатыми от старости ветвями, из-под корней которого выбивался родник. Знаменитый Кастальский источник! Прозрачные струи шевелили на дне мелкие камешки, песчинки, они перекатывались с места на место, пугая рыбёшек, неведомо откуда там взявшихся. Воды родника даровали вдохновение поэтам и музыкантам. В нём совершали паломники непременный обряд перед посещением храма Аполлона – омовения. Царь последовал примеру, после чего почувствовал во всём теле свежесть в усталых мышцах и одновременно великое волнение, очистительный трепет, позволяющий без страха вступить во владения Аполлона.

* * *

Жрецы храма, извещённые о предстоящем посещении македонского царя, ждали. Едва он приблизился к ограде храма, подошёл главный священнослужитель, иеродул, в длинном, до лодыжек, хитоне; в руке посох, тирс, увитый лавровыми ветвями – священного дерева Аполлона; на лбу инфула – шерстяная повязка красного цвета как отличительный знак высшего жреческого сословия. Иеродул с важностью приветствовал царя, справился о дороге, здоровье и уже не покидал во всё время пребывания в святилище.

Иеродулы ведали всеми делами в Дельфах, числом пять человек – каждый по своему роду деятельности; они ещё вершили суд над преступниками, повинными в асебии – святотатстве. При храме находились жрецы, записывающие слова пророчицы Пифии, и хрисмологи – толкователи изречений, и большое число охранников и рядовых храмовых служителей – неокоров и перингетов, сопровождающих паломников по святилищу. Но мало кто знал, что на неокорах лежала ещё обязанность скрытно собирать нужные сведения о людях, желающих получить оракул. Дело доходило до того, что они посещали местожительство тех людей, кто запрашивал оракул, узнавали подробности их быта и причины обращений в Дельфы.