– Мы пошли на греков ради заключения мира и получения выкупа. Этого мы и достигли. Нам незачем продолжать поход.

– Мы намеревались взять выкуп под стенами Царьграда! Золото, шелка и девки! Ты обещал мне это или забыл?

– Шелка и золото вы получите от греков, когда условитесь с ними. А девок на свою долю купите каких хотите. Боги были за нас – нам не пришлось ездить ради всего этого до самого Царьграда.

– Ты готов променять славу на золото?

– Золото заключает в себе славу. И оно не меньше блестит от того, что за него не пришлось в этот раз платить кровью. Но если ты желаешь получить добычу и славу с боем, то откажись от выкупа. Ты вправе сам решать, куда пойдет твое войско. Я тебе не указ.

– Ты отказываешься от нашего союза? – Ильбуга упер ладони в колени, приняв вызывающий вид. – Твои слова, когда мы встречались прошлым летом на Днепре у брода и заключали уговор, стоили не больше песьего лая?

– Зачем нам отказываться от союза, когда он принес такие плоды? – Ингвар указал на мешки под пологом своего шатра. – Я обещал себе, своим людям и тебе, что пойду на греков и получу с них то, что мне нужно. Если они дают мне все это без войны, войну затеет только глупец.

– Сколь бы ни были мы доблестны, удача в бою – в руках богов, – добавил Мистина. – И сколько бы жертв мы ни принесли, нам остается лишь надеяться, что боги их приняли и ответят добром. Мы уверены: предложенный нам мир и есть ответ наших богов. Зачем идти им наперекор?

– Так решил я, мои бояре и моя дружина, – кивнул Ингвар. – Вам предлагают вашу долю выкупа, и вы не можете сказать, что сходили на Дунай напрасно. Ты тоже привезешь в свои кочевья серебро, золото и шелка. А если тебе нужна слава – не мне тебя учить, как ее добывают. Весь белый свет открыт перед твоими всадниками. И не моя будет вина, если мы не расстанемся друзьями.

– Ты прав в одном! – Ильбуга вскочил на ноги и негодующе встряхнул плетью. – Я не нуждаюсь в твоих указках, чтобы взять добычу и славу! Ты обманул меня, нарушил наш уговор, и ты еще услышишь обо мне!

Не прощаясь, он обернулся к своему коню и вскочил в седло. Ингвар и Мистина быстро переглянулись. И глухой услышал бы в словах Ильбуги угрозу. Нетрудно было бы перебить весь печенежский отряд… но это было бы уж слишком большим вероломством, а Ингвар не хотел ставить под удар свою едва обретенную удачу.

– Никуда он не денется, – сказал Мистина, глядя вслед пыльному облаку из-под копыт печенежских коней. – Свою долю он у греков возьмет. Дурной он, что ли, от золота отказываться? А как возьмет, ничего ему уже не останется, кроме как утихнуть.