– Нет, нет, Синухе, Эхнатон живет только правдой, это назначение его жизни. Но если египтянка увлечется негром, это вовсе не преступление, перед Атоном равны все народы и все цвета кожи.

Хоремхеб сплюнул и растер ногой плевок, потом с отвращением понюхал свою золотую плеть. Фараон взглянул на него с обидой, и я понял, что ему недоступно смешное. Он ко всему относился серьезно и приносил несчастья окружающим. Я сказал ему:

– Правда не дает человеку счастья. Я недавно вскрыл череп старой женщине, которая воображала себя царицей Хатшепсут и была счастлива, а излечившись, увидела свою нищету и старость, и счастью ее пришел конец.

– Ты можешь вылечить меня, вскрыв мне череп? – спросил Эхнатон.

Я долго думал, прежде чем ответить:

– Тебе известно, что я знаю твою священную болезнь, фараон Эхнатон, еще юношей я видел тебя во время припадка. У одних после вскрытия черепа эти припадки прекращаются, у других они повторяются. Это, вероятно, зависит от того, происходит ли болезнь от внешнего ушиба, или она врожденная, ибо врожденную болезнь нельзя излечить вскрытием черепа. Твои повторяющиеся головные боли и замеченные мною подергивания рук и ног заставляют думать об ушибе, поэтому вскрытие черепа могло бы облегчить твои страдания, если бы какой-нибудь целитель осмелился на это. Но если такой найдется и излечит тебя, ты, вероятно, утратишь свои видения и то, что сердце твое считает истиной. Как врачеватель я осмеливаюсь сказать, что твой бог Атон – порождение твоей больной головы, но как человек признаю, что это нисколько не уменьшает величия твоей идеи.

Фараон недоверчиво посмотрел на меня и спросил:

– Ты действительно думаешь, что Атон покинет мое сердце, если ты вскроешь мне череп?

– Я не собираюсь вскрывать тебе череп, Эхнатон, – сказал я поспешно. – Я не сделаю этого даже по твоему приказу, ибо признаки твоей болезни этого не требуют, а добросовестный целитель вскрывает череп только тогда, когда это совершенно необходимо и ничто другое не может спасти больного.

Хоремхеб вмешался в разговор и сказал:

– Синухе – искусный целитель, и это так же верно, как то, что моя плетка все еще воняет кошками. Как ты помнишь, он ученик старого Птахора, потом он отточил свое мастерство во многих странах. Ты можешь совершенно спокойно доверить его рукам свой божественный череп, – надеюсь, вовремя сделанная операция сохранит для Египта Сирию и страну Куш, может быть, она предотвратит и все те смерти, которые еще вырастут из посева твоих безумных поступков. Я говорю это не как целитель – в этой науке я ничего не понимаю, и даже не как солдат, а просто как египтянин, который любит Черную землю и предпочитает видеть сытых детей и смеющихся женщин, а не голод, болезни и смерти.