Михаил Павлович попросил его не беспокоиться: «Найдем сами».

И они, конечно, нашли Дом приискателя – дом, некогда принадлежавший Иннокентию Евменовичу Ухоздвигову… Иван Птаха остался в Доме приискателя, а сам Михаил Павлович пошел к дому лесника.

Долго стучался в сенную дверь. Капало с крыши. Шумел дождь по луже в ограде.

Кто-то тяжелый, ворчащий, вышел в сени.

– Кто там ломится? – зыкнул хриплый, заспанный голос.

– Свои, Прокопьевич. Свои.

– Кто такой будешь, не пойму что-то?

Михаил Павлович приложился губами к замочной скважине, ответил:

– Не узнаешь? «Капитан». Слышишь? «Капитан». Ну? Шевелись!

– Богородица пресвятая, что ты за человек, а? Ума не приложу.

Охотник оглянулся на шумящую тьму, полную дождя, и, снова приложившись к замочной скважине, сердито зашипел:

– Да ты что, очумел? Своего «капитана» не узнал. Или тебе память отшибло. Позови Дуню, живее!

– Господи помилуй! – бормотал перепуганный голос, удаляясь от двери.

VII

Из окна избы в ограду брызнул огонек. Вскоре заскрипела дверь. Кто-то, видно, вышел в сени, но так осторожно, что ничто не стукнуло, не брякнуло, не скрипнуло. Пришелец у двери под дождем спрятался за косяк, торопливо переложив из-за пазухи в карман дождевика зажатый в ладони пистолет. Ему не нравилась подозрительная медлительность Филимона Прокопьевича. Чем черт не шутит в ночную пору! Но вот из-за двери окликнул охотника низкий женский голос: ее голос, Дуни Юсковой, той самой Дуни! И ласковый, и нежный, и взволнованный.

– Это ты, «капитан»? – позвала она.

И у него даже сердце толкнулось сильнее. Сейчас он увидит ее. И что же такого, что она стала женой Филимона? Просто ее новая связь. Как и десятки прошлых, от лютой бабьей крови.

– Откуда ты, боже мой?! Я так ждала!.. – бормотала Авдотья Елизаровна, когда он вошел в сени и втащил за собою два тяжелых мешка, которые положил в угол, за сенную дверь. – Я же теперь замужем. Знаешь? А!.. Филимон-то не узнал тебя. Трясет меня: «„Капитан“, – говорит, – какой-то ломится». Меня так и подбросило на постели. Тут старуха у меня побывала. Говорит: нету «капитана». Есть слуга «свидетелей Иеговы»…

– Тихо, Дуня!.. Тихо.