Степан насупился. Не смеется ли над ним Демид?

Лицо Демида серьезное, задумчивое.

– Слушай, Степан, там я передал Андрюшке свой баян для Полюшки. Пусть он ее поучит играть на баяне.

– А при чем тут я?

– Да просто хотел попросить тебя, чтобы напомнил Андрюшке.

– Что ж, напомню. А ты это… пиши письма Полюшке, если останешься в городе, – вырвалось у Степана. И вдруг он спохватился: – А ты что же пешком? Далеко ведь… – невольно представил себя в положении Демида. – Зашел бы к Мамонту Петровичу, взял бы лошадь, что ли. Отвезли бы тебя.

– Дойду как-нибудь до Каратуза. А там автобус ходит.

– Не дойдешь, а доползешь. Вернись, возьми лошадь.

– Возвращаться дурная примета.

Юпитер дернул Степана за ременный повод, словно напоминая о своем существовании.

– Тогда вот что: бери Юпитера. В седле, пожалуй, лучше ехать. Сдашь его в Каратузе на конюховскую колхоза, а завтра наша почтальонша захватит с собой.

Демид ответил долгим взглядом. Снежинки падали ему на щеки, на подбородок и тут же таяли.

– Бери, бери! Чего тут раздумывать?

– Ну а ты как?

– Что обо мне беспокоиться? Я – дома. – И протянул Демиду повод.

Тот принял его из руки Степана, вздохнул:

– Спасибо, Степан. Я ведь хотел нажимать на третью скорость.

– Какой же ты странный человек, – покачал головой Степан. – Что стесняться-то, в самом деле? Что ты, чужой для нас, что ли? Держись прямее, скажу. Возвращайся в леспромхоз.

– Может, вернусь, – ответил Демид.

И вот они расстались, друзья детства, недавние враги, от души пожелав друг другу счастья и успехов.