Распрощавшись с хозяином, Гуччо поскакал в Нофль, явился в отделение Толомеи, где служащие дяди, узнав об энергичных действиях юного тосканца, превознесли его до небес.

– Итак, каждую неделю вы будете доставлять в Крессе под покровом ночи половину из того, что привезет вам прево, или обитатели Крессе сами будут являться за продуктами. Мой дядя весьма заинтересован в судьбе этого семейства, которому благоволят при дворе, хотя тому трудно поверить, видя их теперешнее положение; так смотрите же хорошенько, чтобы у них ни в чем не было недостатка.

– А платить они будут наличными или же следует приписывать сумму к их долгу? – осведомился глава отделения.

– Составьте особый счет, я сам его прогляжу.

Через десять минут Гуччо, торжествующе размахивая тюком, как победитель, ворвался в замок Крессе. Когда он разложил в спальне Мари свои сокровища, на глазах девушки выступили слезы.

– Я начинаю верить, Гуччо, что вы настоящий маг и волшебник! – воскликнула она.

– Я готов сделать в сто раз больше, лишь бы к вам вернулись силы и лишь бы вы любили меня. Каждую неделю вы будете получать столько же… Поверьте мне, – с улыбкой добавил он, – это куда легче, чем отыскать в Авиньоне кардинала.

При этих словах Гуччо вдруг вспомнил, что он прибыл в Крессе не только для того, чтобы расточать любезности. Воспользовавшись тем, что они были в комнате одни, он осведомился у Мари, по-прежнему ли хранится в тайнике часовни отданный ей прошлой осенью ларец.

– Вы обнаружите ларец в том самом месте, куда мы его с вами положили, – ответила Мари. – И это также тревожило меня, я боялась, что могу умереть, а как поступить с ларцом – не знала.

– Не тревожьтесь больше, я заберу ларец с собой. И если только вы меня любите, молю вас, не говорите о смерти.

– Больше не стану, – ответила Мари, улыбаясь.

Уверив больную, которая с наслаждением взялась за чернослив, что он будет теперь чаще наведываться к ней, Гуччо спустился в залу.

Он объявил мадам Элиабель, что привез с собой из Италии бесценные чудодейственные реликвии и хочет помолиться один в часовне за окончательное исцеление Мари. Вдова умилилась душой при мысли, что этот ловкий, деловой и преданный их дому юноша к тому же еще столь благочестив. Нет, решительно он обладал всеми мыслимыми достоинствами.

Гуччо, получив у хозяйки ключ, заперся в часовне; там он зашел за маленький алтарь, без труда отыскал вращающийся камень и, порывшись среди костей безымянного святого, отыскал свинцовый ларец, где лежала расписка, выданная архиепископом Жаном де Мариньи. «Вот она, реликвия, могущая исцелить все французское государство», – шепнул он. Он водворил камень на место и вернулся к хозяевам с самой благочестивой миной.