«В 1617 г. по 1619 г. как польский королевич стоял под Москвой, царь Араслан Алеевич был на Москве в осаде и на вылазку людей своих посылал…» Примерно в то же время касимовцы отбили приступ войска гетмана Сагайдачного: «Как был Сагадачной с черкасы под Касимовом, и его службою и радением многие черкасы побиты».

Когда опасность миновала, снова началось планомерное наступление на привилегии касимовских правителей, фактическая власть в городе сосредотачивалась в руках воевод, назначаемых Москвой. А их за время правления Арслана сменилось десять. Отношения с ними складывались по-разному, а вот с местным православным населением не сложились вовсе. Сохранились грамоты с жалобами и доносами на царевича, что он «емлет… из лавок на себя всякие товары лошади добрые, и коровы, и овцы, и всякую животину безденежно. А которые де их братья посадские люди учнут ему бити челом о деньгах за товары и за лошади, и за животину и он де за то велит бить плетьми и батоги, и мучит насмерть». Видно, что не гнушался салтан прямым стяжательством, что приводило к возмущению посадского населения. В свою очередь сам Арслан Алеевич обвинял посадских в бунтарстве, воровстве и прямом разбое: «…украли 500 рублей кабацких денег и сожгли мельницу». Действительно, одна из мельниц на реке Сынтул оказалась разрушенной. В конфликты такого рода Москва предпочитала не вмешиваться.

Гораздо острей встал вопрос политический. В Москву неоднократно поступали жалобы, что царевич Арслан Алеевич «бусурманил» русских и новокрещенных татар, препятствовал принятию православия частью мусульманского населения. Салтан шел против политики Кремля! Царевичу приходилось писать в Москву «объяснительные», в которых он называет себя «царевым холопом» и жалуется на своих же подданных.

В октябре 1621 года поступившим из Москвы Государевым Указом в ведение воевод перешло и судебное право. До этого судить татар (князей, мурз и простых казаков), а также взимать судебные пошлины мог только салтан, теперь он имел возможность рассматривать лишь дела своих дворовых и старопосадских людей. После этой «судебной реформы» доходная часть касимовских царевичей сократилась до неполных пятисот рублей в год. Для содержания двора – откровенно мало. Всего царевич платил восьми приближенным бекам и мурзам, жалование которых составляло 40-50 рублей. Видимо, сохранившийся «выход» от московского князя теперь шел не на содержание боеспособного войска, а, скорее, на поддержание царевичева двора в Касимове, хотя Арслан с войском продолжал нести службу на разных направлениях.