— Нет, Алекс…
Нет, Алекс…
Я замерла в коридоре как статуя, услышав его имя.
— В его-то годы быть холостяком… Вздор! — упрекнула Маргарет. — Его отец и деды в его возрасте уже имели по двое детей. К тому же, он бывший герцог… и я уже не раз говорила Фридриху, что было бы неплохо выдать за него Амалию. Но ты будто когтями вцепилась за Нойманна. Вечно упрямишься…
В его-то годы быть холостяком… Вздор!
Его отец и деды в его возрасте уже имели по двое детей. К тому же, он бывший герцог… и я уже не раз говорила Фридриху, что было бы неплохо выдать за него Амалию. Но ты будто когтями вцепилась за Нойманна. Вечно упрямишься…
— Молодежь сейчас придерживается других более свободных взглядов. К тому же, Алексу всего тридцать два, а не семьдесят. Все еще впереди, — твердо произнесла Генриетта, защищая Мюллера.
Молодежь сейчас придерживается других более свободных взглядов. К тому же, Алексу всего тридцать два, а не семьдесят. Все еще впереди,
— Знаю я их взгляды. Жениться не хотят, брать на себя ответственность в виде детей, тоже. Зато быть завсегдатаем борделей — пожалуйста! — ядовито усмехнулась Маргарет. — К тому же, он работает в полиции. Всем известно о похождениях полицей…
Знаю я их взгляды. Жениться не хотят, брать на себя ответственность в виде детей, тоже. Зато быть завсегдатаем борделей — пожалуйста!
К тому же, он работает в полиции. Всем известно о похождениях полицей…
— Прошу вас, только не при ребенке! — сердито воскликнула фрау Шульц.
Прошу вас, только не при ребенке!
— Не уверена, что Артур вообще понимает, о чем идет речь, — с холодным равнодушием изрекла старшая фрау Шульц. — Ты водила его к доктору, которого я тебе рекомендовала?
Не уверена, что Артур вообще понимает, о чем идет речь,
Ты водила его к доктору, которого я тебе рекомендовала?
Генриетта замолкла. Некоторое время в помещении раздавался лишь напряженный звон приборов.
— Я не пойду к нему ни под каким предлогом, — твердо заявила помещица. — Доктор Циглер состоит в партии…
Я не пойду к нему ни под каким предлогом,
Доктор Циглер состоит в партии…