Вязьма – Смоленск

Императора беспокоит положение раненых. Он говорил об этом во время остановки в Можайске. Не хватает врачей, медицинских инструментов, лекарств, перевязочного материала.

Вчера по поручению Мюрата проехал вдоль колонн из авангарда к маршалу Даву и обратно. И то, что увидел, еще раз говорит о своевременности указаний императора. Многие раненые шли по грязи, опираясь на палки, в изодранных мундирах, страшных лохмотьях, не имеют обуви.

Вчера встречался с одним хирургом. Он не скрывает трагедии: у них нет лекарств, перевязки, инструментов. Помочь страдающим они ничем не могут и потому скрываются от них.

Обозы переполнены. Выезжая из Москвы, они должны были принять раненых из-под Винкова, Малоярославца, Можайска. Раненые примостились на крышах, на передках, задках, ящиках и козлах фуражных повозок. При малейшей тряске многие падают, а кучера продолжают путь, и следующая повозка переезжает несчастного.

Я доложил о виденном маршалу.

Сегодня утром я стал свидетелем поступка, потрясшего мою душу. Несколько часов назад казаки атаковали обоз, где шла карета жены с детьми. С длинными пиками и стрелами они накинулись на беззащитных калек, женщин, детей. Охрана их оттеснила, но я в тревоге все-таки поспешил к месту стычки. Карета была в целости, но внутри, рядом с женой и детьми, дремал молодой офицер из полка карабинеров. Он был ранен в грудь, поврежденная рука свисала на диван. Увидев меня, офицер попытался улыбнуться: «Я не сам сюда пришел. Меня позвали».

Мария со слезами на глазах рассказала, что этот офицер, почти мальчик, упал с санитарной телеги на дорогу, и его бросили; еще немного – и раненый оказался бы под колесами фуры. И тогда она кинулась к санитарам и приказала посадить его в свою карету.

Мы в Вязьме. Погода испортилась окончательно. Сильный холодный ветер со снегом сбивает с ног. Вечером проверял наши бивуаки. Полуразрушенный маленький город представляет собой необычную картину – палаточные стоянки, фургоны и повозки с поклажей, артиллерийские обозы, снующие бойкие маркитанты. Повсюду огни кострищ – жарят конину. По улицам бродят дорвавшиеся до неимоверных запасов водки солдаты. Нигде нет ни командиров, ни администрации. Пайков солдатам выдать не могут, поскольку, как рассказали интенданты, дошедшие до города обозы с продовольствием растащили еще утром.

Во всем этом разгуле есть что-то тревожное и зловещее – стихия в нашей армии берет верх.

О случившемся записываю по горячим следам. При вчерашнем сражении нашего арьергарда с корпусом Милорадовича солдаты первого корпуса побежали с поля боя. Слух о бегстве пехотинцев прославленного корпуса быстро распространился и произвел тягостное впечатление на армию.