Мао четко указал, что у него лопнуло терпение:

Я считаю, что вы отмежевались от народных масс, которым неприятна мысль о гражданской войне… Мы выступаем с общенациональной директивой, и все, кто ее нарушит, выступая против армии, саботируя работу транспорта, убивая людей и организуя поджоги, будут считаться преступниками. Меньшинство, которое не поддается уговорам и отказывается изменить себя, – это бандиты и националисты. Мы возьмем их в окружение, а если они будут продолжать сопротивляться – сокрушим их.

Я считаю, что вы отмежевались от народных масс, которым неприятна мысль о гражданской войне… Мы выступаем с общенациональной директивой, и все, кто ее нарушит, выступая против армии, саботируя работу транспорта, убивая людей и организуя поджоги, будут считаться преступниками. Меньшинство, которое не поддается уговорам и отказывается изменить себя, – это бандиты и националисты. Мы возьмем их в окружение, а если они будут продолжать сопротивляться – сокрушим их.

Хунвейбинам приказали возвращаться в кампусы и дожидаться прибытия групп пропаганды маоизма. К концу августа революционный комитет по городу Пекину и командование гарнизона города Пекина направили в пекинские вузы свыше 10 тысяч солдат и 17 тысяч рабочих. По их прибытии студенты как будто оказались отброшены к самому началу «культурной революции». Их контролировали новые рабочие группы, только теперь, в отличие от рабочих групп, за деятельность которых Лю Шаоци был подвергнут порицанию в 1966 г., им нельзя было противопоставить ни сопротивление, ни критику. Практически во всех случаях группы возглавляли офицеры армии, которые не были склонны к недосказанности по поводу установления собственного авторитета. Круг замкнулся.

Глава 12 Власть в руках военных

Глава 12

Власть в руках военных

После вспышек насилия 1967 и 1968 гг. хочется автоматически предположить, что военный контроль и революционные комитеты представляли собой «восстановление порядка». Это ошибочное предположение. Новый период истории Китая принес с собой радикальные и болезненные социальные перемены и новую кампанию репрессий, беспрецедентных по своей жестокости и масштабам. Множество студентов и чиновников отправлялись на работы в сельскую местность. Университеты закрыли. Правительственные здания опустели. Почитание Мао разрослось до организованного квазирелигиозного культа. Миллионы людей были брошены в тюрьмы, подвергнуты допросам и пыткам или казнены в рамках кампании по обнаружению участников воображаемых политических заговоров. Многие люди кончали жизнь самоубийством. Эти новые кампании оказались для Китая гораздо более разрушительными, чем беспорядки хунвейбинов и межфракционные столкновения.