При этом общественность не реагировала на все происходящее публично – вплоть до публикации 25 марта статьи в шанхайской газете «Вэньхуэйбао», где недвусмысленно говорилось об «упорствующем каппутисте, который помог нераскаявшемуся товарищу вновь выйти на политическую арену» [Louie, Louie 1981: 339] (см. также [Zweig 1978]). Вне зависимости от того, что имели в виду авторы материала, многие читатели восприняли эту фразу как нарекание в адрес Чжоу Эньлая. Уже на следующий день в кампусе Нанкинского университета появились стенгазеты, в которых эмоционально осуждалась опубликованная в «Вэньхуэйбао» статья и порицались люди, осмелившиеся нападать на премьера Чжоу. В стенгазетах открыто критиковались обосновавшиеся в Шанхае радикалы из Политбюро. Оскорблениям подверглась Цзян Цин: один из авторов стенгазет заметил, что «все вспоминают о загубленной националистами Ян Кайхуэй» – одной из бывших жен Мао. Студенты двинулись маршем к железнодорожному вокзалу и автобусному терминалу Нанкина и начали развешивать плакаты на отбывающие поезда и автобусы, с тем чтобы другие города узнали о создании в Нанкине движения в память о Чжоу Эньлае.

За две недели до праздника Цинмин[202], который отмечался в 1976 г. 4 апреля, по всему Нанкину начали появляться поминальные венки в память о Чжоу Эньлае. Стенгазеты гласили: «Вечная память премьеру Чжоу». На холме к югу от города, который националисты когда-то использовали в качестве места для казни и который с 1949 г. стал местом возложения цветов в память об усопших, появилось множество траурных венков. Физические столкновения произошли, когда делегации в составе 400 студентов не разрешили пройти в парк. Тогда 28 марта учащиеся дошли до центра города и выставили свои венки там. Ряд стенгазет воинственно отстаивали честь Чжоу Эньлая и подвергали ожесточенным нападкам радикалов из Политбюро. Так, в одном материале давались наставления остерегаться «хрущевских заговорщиков, которые хотят узурпировать власть», в другом Чжан Чуньцяо называли «карьеристом-лицемером». 1 апреля встревоженный разворачивающимися событиями ЦК КПК приказал подавлять уличные митинги и убирать как венки, так и стенгазеты из публичных мест.

2 апреля новости о запретах на акции памяти в Пекине распространились по Нанкину. Кадрам и рабочим приказывали срывать или накрывать оскорбительные стенгазеты и плакаты[203]. Однако эти действия уже не смогли остановить нарастающую волну протеста против возрождения повстанческого движения. Еще более массовые протесты вспыхнули 3 апреля. Они стали реакцией на запрет стенгазет и возложение венков. Протестующие продолжали вывешивать стенгазеты и выкрикивали еще более враждебные и призывающие к борьбе слоганы: «Память о премьере Чжоу не контрреволюция» и «Мы намерены вступить в непримиримый бой с выбросившими белый флаг карьеристами, которые выступают против премьера Чжоу». 3 апреля около 140 тысяч человек прошли маршем до парка на юге Нанкина. Пик численности участников митингов был достигнут уже 4 апреля и в последующие дни, когда толпа протестующих разрослась до поразительной отметки в 600 тысяч человек [Wu 2002: 22]. События в Нанкине спровоцировали подобные проявления народного негодования в других городах и уездных центрах провинции Цзянсу [Yan, Gao 1996: 492].