Уже с давних лет Тевтонский орден вымолил у Папы, разумеется, путем больших денежных жертв, привилегию на устройство этих почётных, или, как тогда говорили, почестных столов.

Эти столы стоили рыцарству сотен тысяч на устройство и на подарки, а приносили им миллионы! Немцы-рыцари умели из всего извлекать выгоду!

Как каждый рыцарь гордился своим посвящением, если ему удавалось получить его на неприятельской земле или ввиду неверного войска, так и почестный стол был, так сказать, последней почестью, последним торжественным актом признания героизма заслуженного рыцаря, венчанием всей его карьеры.

За почестный стол сажали не более 10–12 рыцарей, и этого почёта удостаивались только те, за кем первенство было признано советом из старейших и знаменитейших рыцарей. Для того, чтобы заслужить такой триумф, иногда рыцари приезжали из отдалённейших частей Европы, тратили сумасшедшие деньги на сборы и дорогу, закладывали и продавали свои поместья, чтобы только в полном блеске явиться на состязание чести. Нигде, ни в одной христианской стране, не было ничего подобного. Немудрено, что, едва прослышав об устройстве почестного стола, рыцари всех народов римско-германской Европы стекались в Мариенбург, чтобы, если возможно, попасть в число избранных.

Так и на этот раз более 300 рыцарей со всех концов Германии, Италии, Англии, даже Франции и Испании прибыли на зов меченосцев и всё лето провели в нетерпеливом ожидании торжества.

Религиозный фанатизм многих из гостей был так велик, что они давали обеты не пить вина, не надевать другой одежды, кроме волосяной, пока не уничтожат своим мечом одного или нескольких сарацинов!

Сражаясь в Святой Земле против воинов Саладина, меченосцы всюду видели сарацин и вечно называли литовцев северными сарацинами! Хотя не только Польша, но и большая часть Литвы, за исключением Жмуди, давно уже были землями христианскими, но, возбуждая рыцарство к войне с ними, рыцари креста и меча величали их язычниками, сарацинами и звали гостей-рыцарей в новый крестовый поход против сарацин!

Целью их теперешнего наступления был плохо укреплённый польский городок Золотырня, ветхие стены которого могли с успехом сопротивляться только лёгким налётам, но не могли выдержать и недели правильной осады.

Едва комендант, храбрый шляхтич Зензивей герба Топорик, узнал о том, что в окрестностях появились немецкие разъезды, он тотчас выжег форштаты, завалил ворота и приготовился к обороне. Он знал, что польское войско подступает уже к Плоцку, а литовские войска стягиваются к Ковно.

По всем приготовлениям, которые производились в крае, ясно было видно, что война предстоит нешуточная, и потому пан Зензивей, насколько мог, подправил крепостные верки, заготовил достаточно провианта и оружия, и, хотя знал, что крепость его не выдержит продолжительной осады, решил защищаться до последней возможности.