– Возможно, – если Кеннеди станет президентом, – сказал Уильям. – Но что если выборы выиграет Никсон? Он на голову опережает соперника по результатам опросов, и я бы сказал, что его шансы предпочтительнее. Вы можете себе представить, что Америка когда-нибудь изберёт в Белый дом католика? Я – не могу, но, с другой стороны, инвестиция в двадцать пять тысяч долларов не так уж и велика, если появляется серьёзный шанс покончить с Авелем Росновским раз и навсегда и обеспечить спокойствие банку.

– Если Кеннеди станет президентом…

Уильям выдвинул ящик стола, вынул чековую книжку, на которой было написано «личный счёт», и выписал цифры. Два, пять, ноль, ноль, ноль.

38

38

Предсказание Авеля, что открытие сенатором Кеннеди отеля «Барон» попадёт на первые полосы каждой газеты, оправдалось лишь частично, поскольку в тот день кандидату в президенты надо было появиться ещё на десятке мероприятий в Лос-Анджелесе, а также принять участие в теледебатах с Никсоном вечером следующего дня. И, тем не менее, открытие последнего по времени «Барона» достаточно широко освещалось в прессе, а Винсент Хоган заверил Авеля в частном порядке, что Кеннеди не забыл о его небольшой просьбе.

Магазин Флорентины находился всего в нескольких сотнях метров от отеля, но отец и дочь так и не встретились.

Уильям следил за результатами голосования в тиши своего кабинета на Шестьдесят восьмой улице. После подведения итогов голосования в Иллинойсе стало понятно, что дело сделано и Кеннеди избран президентом. Уильям снял трубку телефона и набрал номер Тэда Коэна.

Говорил он мало.

– Двадцать пять тысяч долларов оказались мудрой инвестицией, Тэд. Проследите теперь, чтобы Росновскому жизнь мёдом не казалась. Но ничего не предпринимайте до его отъезда в Турцию.

Авель получил приглашение на один из балов, которые Кеннеди давал по случаю инаугурации в Вашингтоне. Разделить с ним эту честь он хотел бы пригласить только одного человека на свете, но понимал, что Флорентина никогда не согласится идти с ним, пока не убедится, что старая вражда между ним и отцом Ричарда прекращена. Поэтому пришлось идти одному.

Пришлось также отложить на несколько дней поездку в Турцию: он не мог позволить себе пропустить инаугурационные торжества, в то время как дату открытия стамбульского «Барона» легко мог перенести.

Авель взял с собой синий костюм, сшитый специально по этому поводу, зарезервировал президентские апартаменты в вашингтонском «Бароне» и на следующий день слушал, как молодой энергичный президент произносит инаугурационную речь, полную надежд и обещаний светлого будущего: