— Мы действовали в твоих же интересах, — говорил отец. — Нам казалось, мы разбираемся в людях. Теперь, конечно, слишком поздно, чтобы признать, что мы были неправы.
— Поверь мне, он это знал.
— Может, нам написать его родителям?
— Я уже передала им ваши соболезнования, папа.
— Бедняги! Сердце у них наверняка разбито.
— Они держатся молодцом. Говорят, он прожил достойную жизнь.
— Стоит, наверное, поместить объявление в газете?
Нет, это лишнее. Чикки сказала, что для того, чтобы справиться с горем, ей надо начать новую жизнь. Лучшее, что они могут сделать, это вспоминать об Уолтере с теплотой и оставить ее наедине с собой до тех пор, пока рана не заживет. Следующим летом она навестит их как обычно.
Начать новую жизнь.
Для родных, читавших ее письма, это прозвучало странно. Может, она немного не в себе от горя? Конечно, они здорово ошибались насчет Уолтера Старра. Пожалуй, надо выполнить ее просьбу, хотя бы из уважения к нему. Друзья поняли ее желание побыть в одиночестве. Она надеется, что и семья тоже ее поймет.
Орла и Бриджит, которые спали и видели, как явятся в роскошную квартиру на Седьмой авеню, были в отчаянии.
Мало того, что добродушный дядюшка Уолтер не встретит их в аэропорту, — поездка вообще отменяется. Тетушка Чикки не сможет прокатить их на катере вокруг Манхэттена. Она, видите ли, собирается начать новую жизнь.
О путешествии в Америку больше никто не заговаривал. «До чего же не вовремя все произошло!» — вздыхали они.
Чикки поддерживала переписку с семьей и была в курсе местных новостей. О’Хара словно взбесились: они скупали недвижимость в окрестностях Стоунбриджа и строили коттеджи для отдыхающих. Две из трех старых мисс Шиди зимой умерли от пневмонии. «Добрый друг стариков» — так называли эту болезнь, которая уносила жизни тихо и незаметно.
Мисс Куини Шиди была все еще жива, хотя, конечно, стала немного странной и совсем погрузилась в себя. Стоун-хаус постепенно приходил в упадок. Поговаривали, что у нее не осталось денег на оплату счетов. Похоже, вскоре ей придется продать большой дом на холме.
Чикки казалось, что эти новости доходят до нее словно с другой планеты. Тем не менее на следующее лето она купила билет в Ирландию. На этот раз она захватила больше темных вещей. Никакого официального траура, который пришелся бы по душе ее родным, но все-таки меньше ярко-желтых и красных юбок и блузок, больше серого и темно-синего. И обязательно удобные туфли.
Она проходила по двадцать километров в день по берегу и утесам близ Стоунбриджа, по лесам и мимо строительных площадок, на которых рабочие, нанятые О’Хара, возводили летние коттеджи в испанском стиле, с черными коваными решетками и открытыми террасами, гораздо более уместными в жарком средиземноморском климате, чем на продуваемом всеми ветрами Атлантическом побережье Ирландии.
Во время одной из таких прогулок она повстречала мисс Куини Шиди, которая показалась ей ужасно одинокой и беззащитной. Обе выразили друг другу свои соболезнования по поводу перенесенной утраты.
— Ты собираешься вернуться домой, когда твой муж отправился на небеса? — спросила мисс Куини.
— Не думаю, мисс Куини. Я уехала слишком давно. К тому же, я уже немолода и отвыкла жить с родителями.
— Я понимаю, моя дорогая, что ты этого не планировала, так ведь? Но я всегда надеялась, что ты вернешься и будешь жить в нашем доме. Это была моя мечта.
Так все началось.
Мисс Куини предложила ей купить большой дом на холме. Стоун-хаус, в саду которого она играла ребенком, на который смотрела, купаясь в море, в котором ее подруга Нуэла работала прислугой у чудесных сестер Шиди.
Это могло стать реальностью. Уолтер всегда говорил, что человек сам определяет свою судьбу.
Миссис Кэссиди говорила: «Если могут другие, почему я не смогу?»
Мисс Куини утверждала, что идея просто гениальная.
— Но я не смогу заплатить вам столько, сколько предлагают другие, — ответила Чикки.
— Ну и зачем мне в таком возрасте нужны деньги? — спросила мисс Куини в ответ.
— Я слишком долго жила вдалеке отсюда, — сказала Чикки.
— Значит, пора вернуться — ты же любишь приезжать в наши края, ты черпаешь здесь силу, к тому же, тут столько света и небо все время выглядит по-разному. Тебе будет очень одиноко в Нью-Йорке без мужа, с которым вы прожили столько лет; вряд ли ты захочешь остаться там, где все напоминает тебе о нем. Переезжай прямо сейчас, а я займу «утреннюю гостиную» на первом этаже. Мне уже тяжело подниматься по нашей старой лестнице.
— То, что вы говорите, просто смешно, мисс Куини. Это ваш дом. Я не собираюсь отнимать его у вас. Да и что мне делать с таким большим домом одной?
— Устроить в нем отель, что же еще? — для мисс Куини это было очевидно. — Семейка О’Хара уже много лет уговаривает меня продать дом. Они хотят его снести. А мне этого совсем не хочется. Я помогу тебе превратить его в отель.
— Отель? Вы серьезно? Мне управлять отелем?
— Он будет совершенно особенным. Для таких людей, как ты.
— Боюсь, таких чудаков найдется немного.
— Ты удивишься, но на свете их сколько угодно, Чикки. В любом случае я вряд ли протяну еще долго; очень скоро я окажусь рядом с сестрами, на церковном кладбище. Поэтому решайся и возьмемся за дело сейчас. Вместе спланируем, как вернуть Стоун-хаусу былую красоту.
Ошарашенная, Чикки не знала, что ответить.
— Видишь ли, я была бы очень рада, если бы ты переехала
И они вдвоем уселись за стол на кухне Стоун-хауса, чтобы все обсудить всерьез.
В Нью-Йорке миссис Кэссиди выслушала новости, одобрительно кивая в ответ.
— Вы правда считаете, что это мне по силам?
— Я буду скучать, но ты и сама понимаешь, что это огромный шаг вперед.
— А вы приедете меня проведать? Погостите в моем отеле?
— О да, непременно приеду. Как-нибудь зимой на недельку. Мне нравится Ирландия зимой — в сезон там ужасно шумно и повсюду снуют туристы.
Миссис Кэссиди никогда не ездила в отпуск, тем более удивительными были ее слова.
— Думаю, я должна переехать, пока Куини еще жива.
— Надо все организовать и открыть отель как можно скорее. — Миссис Кэссиди терпеть не могла всяких проволочек.
— Но как я это объясню… другим людям?
— О, они нуждаются в объяснениях гораздо меньше, чем тебе кажется. Просто скажи, что купила дом на деньги, которые оставил тебе Уолтер. В конце концов, это почти правда.
— Правда?
— Ну да. Из-за Уолтера ты оказалась в Нью-Йорке. Он тебя бросил, ты пошла работать и сумела накопить нужную сумму. В каком-то смысле он действительно оставил их тебе. Не вижу в этом никакой лжи.
По решительному выражению лица миссис Кэссиди Чикки поняла, что она больше не намерена возвращаться к этой теме.
В следующие несколько недель Чикки перевела свои сбережения в ирландский банк. Начались бесконечные переговоры с банками и адвокатами. Надо было все как следует спланировать, договориться со строителями, урегулировать вопросы с государственными органами и налоговой инспекцией. Она и не представляла, сколько всего ей предстоит решить, прежде чем можно будет широко объявить о сделке. Пока что они с мисс Куини держали ее в секрете.
Наконец бумаги были готовы.
— Дальше откладывать нельзя, — сказала Чикки миссис Кэссиди, убирая со стола посуду после ужина.
— Жаль будет расстаться с тобой, но ты должна ехать. Прямо завтра.
— Завтра?
— Мисс Куини не может ждать долго, да и тебе пора бы уведомить семью. Надо сделать это, пока они не услышали новости от кого-нибудь другого. Так будет лучше.
— Но как же я соберусь за один день? Мне же нужно уложить вещи, со всеми попрощаться…
— Вещи ты можешь сложить за двадцать минут. У тебя их почти нет. Жильцы этого дома не сильны в торжественных речах и пышных проводах с цветами, да и я тоже.
— У меня сердце разбивается от того, что я вас покидаю, миссис Кэссиди.
— Нет, Чикки, оно разобьется, если ты не уедешь. Ты всегда умела пользоваться случаем.
— Возможно, мне было бы лучше, если бы я не сбежала из дома с Уолтером Старром, — безжалостно сказала Чикки.
— Серьезно? Ты предпочла бы получить повышение на трикотажной фабрике? Выйти за чудаковатого фермера и родить шестерых детей, а потом сходить с ума, подыскивая им работу? Нет, думаю, ты поступила правильно. Ты приняла решение, обратилась ко мне в поисках работы и она устраивала тебя в течение двадцати лет. Ты правильно сделала, что приехала в Нью-Йорк, а теперь ты возвращаешься на родину и покупаешь самый большой дом в округе. По-моему, это просто великолепная карьера.
— Я люблю вас, миссис Кэссиди, — сказала Чикки.
— Лучше уж возвращайся к своим туманам и сумеркам из кельтских сказок, чем говорить такое, — ответила миссис Кэссиди, но взгляд у нее был куда мягче, чем обычно.
Семья Райан была потрясена новостью, преподнесенной им Чикки.
Она возвращается в Ирландию навсегда?
Единственным, кого рассказ Чикки порадовал, был ее брат Брайан.
— Неплохой щелчок по носу этим О’Хара, — сказал он, ухмыляясь. — Они столько лет мечтали его купить. Хотели снести дом и построить на его месте шесть роскошных коттеджей на продажу.