— Хочу домой! — внезапно крикнула Орла.

— Туда мы тебя и ведем, — ответил Дэнни.

Они с Рией поддерживали разгулявшуюся девушку с двух сторон. Время от времени она пыталась исполнить «В джунглях сегодня ночью спит лев», но без особого успеха.

Оказавшись у дверей собственной квартиры, Орла посмотрела на своих провожатых с удивлением.

— К-как я здесь очутилась?

— Все в порядке, радость моя, — успокоил ее Дэнни.

— Ты поднимешься со мной? — спросила она, не обращая внимания на Рию.

— Нет, радость моя, увидимся завтра, — ответил Дэнни, и они с Рией ушли.

— Ты правильно сделал, что увел Орлу. Иначе ее уволили бы, — сказала Рия, когда они возвращались на вечеринку. — Вот дура… Надеюсь, она вспомнит, в каком долгу перед тобой.

— Она не дура. Просто очень молодая и одинокая, — возразил Дэнни.

Приступ ревности причинил Рии острую боль. Орле было восемнадцать лет; даже следы пьяных слез не мешали ей оставаться хорошенькой. Неужели Дэнни клюнул на нее? Нет, это невозможно.

Оказалось, они ничего не пропустили.

— Ты поступил очень умно, Дэнни, — с одобрением сказала Розмари. — А заодно избежал нудных речей начальства.

— Там было что-нибудь полезное?

— Только то, что год был прибыльным и нам полагается премия. А все остальное — треп.

Розмари выглядела величественно: светлые волосы, скрепленные декоративным гребнем, белая шелковая блузка, узкая черная юбка и длинные стройные ноги. Уже во второй раз Рия ощутила укол зависти. Сама она вспотела и запыхалась. Разве ей под силу удержать такого роскошного мужчину, как Дэнни Линч? И пытаться нечего.

Он прошептал ей на ухо:

— Давай пройдемся по залу. Поговорим с кем надо, а потом смоемся.

Рия следила за тем, как он с уважением кланялся директору, как непринужденно шутил с начальниками отделов и учтиво разговаривал с их женами. Дэнни проработал в агентстве всего несколько недель, но успел понравиться всем. Начальство было им довольно.

— Завтра я сяду в автобус и поеду к своим старикам.

— Не сомневаюсь, что дорога у тебя будет веселая. Возвращающиеся эмигранты и все остальные…

— Я буду скучать по тебе.

— И я по тебе.

— Через день после Рождества я вернусь автостопом… потому что автобусы ходить не будут.

— Вот и отлично.

— Можно будет прийти к тебе домой, а заодно познакомиться с твоей матерью?

Он сам попросил, она его не уговаривала и не тянула за язык.

— Чудесно. Приходи к нам во вторник на ланч.

Теперь от нее требовалось только одно: заставить себя не стыдиться своей матери, сестры и ужасного зятя.

Это был не военный смотр, а всего лишь ланч. Бульон и сандвичи.

Рия пыталась увидеть собственный дом глазами Дэнни. Едва ли ему захотелось бы жить на углу длинной улицы, проходящей через весь район. Он придет смотреть не на дом, а на меня, твердила она себе. Мать надеялась, что Дэнни не досидит до трех часов, потому что в это время по телевизору начинался замечательный фильм. Рия в ответ заскрежетала зубами: нет, конечно, не досидит. Хилари сказала, что Дэнни наверняка привык к более изысканным блюдам, но ему придется есть то же, что и всем остальным. Рия с большим трудом ответила, что Дэнни будет доволен бульоном и сандвичами. Мартин читал газету и вообще не поднял головы.

Интересно, что принесет с собой Дэнни? Бутылку вина? Коробку шоколадных конфет? Цветок в горшке? Или придет с пустыми руками? Рия трижды меняла наряд. Одно платье было слишком броским, другое слишком скромным. Она примеряла третье, когда раздался звонок в дверь.

Он пришел.

— Здравствуйте, Нора, я — Дэнни, — услышала Рия. О боже, он назвал мать по имени! Мартин всегда называл ее «миссис Джей». Ну, сейчас она ему выдаст…

Однако голос матери был довольным. Похоже, молодой человек произвел на Нору то же впечатление, которое производил на всех.

— Добро пожаловать, — сказала она тоном, которого Рия не слышала уже много лет.

Чары Дэнни подействовали даже на Хилари с Мартином. Он живо интересовался их свадьбой, расспрашивал о школе, в которой они работали, причем делал это легко и непринужденно. Рия следила за ним с изумлением.

Дэнни не принес ни вина, ни шоколадных конфет, ни цветов. Вместо этого он подарил всему семейству настольную игру типа викторины. Когда Рия это увидела, у нее сжалось сердце. В их семье в такие игры не играли. Но она не знала Дэнни. Вскоре головы всех домочадцев склонились над карточками. Нора все знала о кино, а Мартин блистал общей эрудицией.

— Куда мне против учителя? — с шутливым отчаянием сказал Дэнни.

Когда он стал прощаться, все уговаривали его побыть еще немного.

— Рия обещала прийти и посмотреть, где я живу, — оправдываясь, сказал он. — Я хочу, чтобы мы успели засветло.

— Он просто прелесть, — шепнула Хилари.

— У него прекрасные манеры, — прошипела мать.

После этого молодые люди вырвались на свободу.

— Хороший был ланч, — сказал Дэнни, когда они ждали автобус в сторону Тара-роуд. По-другому сказать он не мог. Ни анализа, ни впечатлений. Такие люди всегда выражаются прямо и сложностей не признают.

А потом они очутились в запущенном саду и любовались домом на Тара-роуд.

— Ты только посмотри на его форму, — говорил Дэнни. — Посмотри, какие у него совершенные пропорции. Он был построен в тысяча восемьсот семидесятом. Это настоящее жилище джентльмена. — Ступеньки крыльца были высечены из огромных кусков гранита. — Посмотри, какие они ровные, как идеально подогнаны друг к другу. — Рамы эркеров остались прежними. — Этим ставням больше ста лет. Освинцованное стекло в верхней части парадной двери без единой трещинки. Этот дом — настоящий бриллиант, — сказал Дэнни Линч.

Вот тут он и жил. Точнее, снимал комнату.

— Давай запомним сегодняшний день. Первый день, когда мы вместе вошли в этот дом, — предложил Дэнни. У него горели глаза. Во многом он был таким же сентиментальным и романтичным, как и сама Рия. Он хотел открыть облупившуюся парадную дверь ключом, но остановился, чтобы поцеловать девушку.

— Рия, этот дом будет нашим, хорошо? Скажи, что ты тоже любишь его. — Дэнни не шутил. Он хотел жениться на ней. Дэнни Линч, который мог получить любую женщину. И не шутил, когда говорил, что хочет стать владельцем этого огромного дома. Двадцатитрехлетний мальчик без гроша в кармане. Такой дом, даже требовавший капитального ремонта, мог купить только богатый человек.

Рии не хотелось разубеждать его. А еще больше не хотелось говорить тоном своей сестры Хилари с ее новой манией подсчитывать цену всего на свете. Но ведь это была фантазия!

— Конечно, такой дом купить нельзя, правда? — спросила она.

— Когда ты войдешь и увидишь его, то поймешь, что именно здесь мы будем жить. И найдем способ купить его. — Он вел Рию по холлу с высоким потолком, показывая первоначальные лепные украшения, чтобы отвлечь ее внимание от загромождавших холл велосипедов. Показывал изящно изогнутую лестницу, не упоминая о гнилых ступеньках. Они миновали большую гостиную с двустворчатой дверью. Туда нельзя было войти. Чудаковатый хозяин Шон О’Брайен использовал эту комнату для хранения каких-то огромных контейнеров.

Они спустились по лестнице на кухню, где стояла старая чугунная плита. Боковая дверь вела из кухни в сад. Тут было множество складов и чуланов. Рия только качала головой. Этот мальчик со смеющимися глазами действительно верил, что у них хватит денег и сил, чтобы купить и отремонтировать такой огромный дом. Если бы его включили в каталоги их фирмы, объявление о продаже пестрело бы предупреждениями для покупателей. Капитальное обновление, перестройка, перепланировка. Подобный дом был по карману только владельцу строительной компании, застройщику или толстосуму.

Мозаичный кухонный пол был неровным. На старой чугунной плите стояла небольшая дешевая настольная электроплитка.

— Я сварю нам кофе, — сказал Дэнни. — И мы на долгие годы запомним, как в первый раз вместе пили кофе на Тара-роуд… — В этот момент кухню внезапно озарили косые лучи бледного зимнего солнца, пробившиеся сквозь ветки вереска и ежевики. То был знак. Знак свыше.

— Да, я запомню, как мы впервые пили кофе на Тара-роуд, — ответила Рия.

— Мы скажем людям, что это случилось в погожий солнечный день, двадцать восьмого декабря тысяча девятьсот восемьдесят второго года, — промолвил Дэнни.

Так уж вышло, что в этот же день Рия Джонсон стала женщиной. Лежа рядом с Дэнни на узкой кровати, она мечтала заглянуть в будущее. Хотя бы на минутку. Только чтобы узнать, долго ли они проживут вместе, заведут ли детей и сделают ли этот дом домом своей мечты.

Интересно, знает ли это подруга Хилари миссис Коннор, предсказательница судьбы из табора? Мысль посоветоваться с ней заставила Рию улыбнуться. Дэнни, спавший на ее плече, открыл глаза и увидел, что она улыбается.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Как никогда в жизни.

— Я люблю тебя, моя Мария. И никогда не брошу, — поклялся он.

Она ощутила себя самой счастливой женщиной в Ирландии. Но потом подумала и решила, что счастливее ее нет женщины во всем мире.

Следующие недели слились в одно туманное пятно.

Они знали, что Шон О’Брайен с радостью избавится от дома.

Знали, что он предпочитает иметь дело с молодыми людьми, которые не станут поднимать шум из-за сырости и прохудившейся крыши и цокать языками из-за разрушений. И все же ему нужно было что-то заплатить. Но как это сделать?