* * *

Кожура с последнего яблока соскользнула в раковину, словно золотистая лента. Взяв специальный нож, Матильда нарезала яблочную мякоть тонкими ломтиками, выложила тесто на противень и покрыла его аккуратным слоем яблок. Сверху раскидала кусочки сливочного масла и посыпала начинку сахаром. Припорошив все корицей, Матильда подтянула четыре уголка теста к центру, соорудив конверт, как учила ее мать. Наконец штрудель di mele[20] отправился в духовку.

Матильда покормила своих питомцев. Дворняга Беппе быстро поел и уснул под диваном. «Ты как твой хозяин. Поел. Поспал. Поел», – усмехнулась она. Кошка Ардженто расхаживала по книжному стеллажу в гостиной, исполняя свой ежедневный цирковой номер. «Ах ты! – Матильда погрозила ей пальцем. – Совсем с ума сошла! Стара ты уже для такой высоты». Кошка проигнорировала ее, как, впрочем, и всегда. Ардженто вообще вела себя так, словно это Роффо жили в ее доме, а не наоборот.

Матильда сняла фартук и решила прибраться в гостиной.

Четыре стильные серые кушетки вокруг журнального столика образовывали прямоугольное пространство, где вполне хватало места для всех членов семьи, когда они приезжали в гости. Рядом с книгами на полках пристроились винтажный фотоаппарат «Лейка», примитивистская фигурка и стеклянные баночки, наполненные ракушками, которые в детстве собирали внуки. Матильда прошлась перьевой метелкой по книгам.

Закончив уборку, Матильда вытащила пожелтевший клочок бумаги из стоящей на столе вазы Каподимонте[21], потом сняла с крючка под лестницей небольшую картину, за которой скрывалась металлическая дверца встроенного в стену сейфа. Приникнув к сейфу ухом, которым слышала лучше, Матильда сверилась с последовательностью цифр на бумажке и, словно опытный медвежатник, покрутила циферблат. Послышался щелчок, и дверца сейфа распахнулась. Матильда сунула руку внутрь и достала большую бархатную шкатулку. Не закрывая сейф, она направилась на кухню и по пути поставила шкатулку на стол.

Штрудель был готов, Матильда вынула его из духовки остывать. От горячей золотистой корочки шел пар. Матильда открыла блокнот, лежавший на столешнице, и записала список ингредиентов и последовательность действий. Ее дочь Николина собирала семейные рецепты. Сама Матильда никогда рецептами не пользовалась, она готовила блюда так, как учили ее бабушка и мать: используй лучшие продукты, ничего не отмеряй и не взвешивай, полагайся на чутье.

Матильда открутила верхнюю часть гейзерной кофеварки и заполнила нижнюю колбу водой. Насыпала в фильтр свежесмолотый кофе, выпуклой стороной ложки разровняла его, затем аккуратно прикрутила верхушку обратно. Поставила кофеварку на плиту и зажгла конфорку.

Когда кухня наполнилась землистым утренним ароматом, Матильда поняла, что просыпала кофе на расстеленный под раковиной коврик. Чертыхнувшись, она нагнулась и скатала его, словно сигару, вынесла коврик на террасу, вытряхнула и повесила на перила.

Матильда поежилась от холода, плотнее закуталась в кофту, не застегивая ее, и скрестила руки на груди. На побережье шумел прибой. Резкий ветер, дувший над вершинами Апуанских Альп и со свистом проносившийся над Панией-делла-Кроче[22], практически гарантировал, что до весны будет еще как минимум один шторм. Матильда не могла припомнить более суровой тосканской зимы, чем та, которую они только что пережили. Она еще раз встряхнула коврик, прежде чем сложить его.

Матильда уже собиралась вернуться в дом, как вдруг услышала в небе пронзительный крик. Она подняла голову и увидела жирную чайку, летевшую сквозь туман прямо на нее.

– Кыш! – крикнула Матильда и махнула в сторону птицы ковриком.

Но, вместо того чтобы улететь, чайка приблизилась настолько, что острый кончик ее крючковатого желтого клюва задел женщине щеку.

– Беппе! – крикнула Матильда собаке.

Пес выскочил в открытую дверь и с лаем бросился на птицу. Кошка тоже выскользнула на террасу, с любопытством наблюдая за суматохой. Чайка спикировала вниз, чтобы подразнить кошку, та выгнула спину и зашипела.

– Ардженто! Быстро в дом! – Матильда сгребла кошку в охапку, накрыв ковриком. – Беппе! Andiamo![23]

Собака шмыгнула обратно внутрь. Матильда плотно закрыла раздвижную дверь. Она оставила кошку на стуле, освободив ее из коврика, пес кружился у ее ног, высунув язык.

Матильда сунула руку под блузку и достала носовой платок, спрятанный на груди под бретелькой лифчика, осторожно вытерла пот со лба и приложила руку к колотящемуся сердцу. Выглянула в стеклянную дверь, обвела глазами небо, но чайки уже не было видно. Она ощутила дурноту и присела, чтобы перевести дух.

Многовато впечатлений для старушки, сказала себе Матильда. «Да и для вас тоже», – пробормотала она, обращаясь к своим питомцам.

3

3

– Nonna?[24] – Раздавшийся из домофона голос ее внучки Анины эхом разнесся по квартире и заставил Матильду вздрогнуть. – Это я. У меня есть ключ.

Выходя из лифта и входя в квартиру, Анина разговаривала по мобильному телефону. Беззвучно произнеся «Ciao, Nonna», она сложила губы в воздушном поцелуе, протянула бабушке пакет со свежими фруктами и жестом дала понять, что ей нужно закончить разговор. Она сняла пальто, бросила его на спинку стула и опустилась на диван, не прерывая беседы.

Двадцатипятилетняя Анина Тицци была невероятно хороша. Фамильный рот Кабрелли, прямой нос, смуглый цвет лица, стройная фигура. Густые каштановые волосы, как когда-то у Матильды, но глаза, тоже широко расставленные, были не карими, а зелеными и достались ей от отца, Джорджио Тицци, уроженца Сестри-Леванте[25].

Анина была одета в белые джинсы, рваные от бедер до щиколоток. Голые ноги в прорехах были видны почти полностью, так что ее бабушка удивилась, стоило ли эти джинсы вообще надевать. Пупок тоже был выставлен напоказ – укороченный бледно-голубой свитер едва доставал до талии. Матильда поразилась, как Анина не закоченела.

Анина закрутила волосы в пучок, продолжая разговор. Ее помолвочное кольцо – платиновое, с бриллиантом изумрудной огранки[26] – сверкало на свету. По мнению Матильды, только кольцо и добавляло нотку утонченности образу молодой женщины, которая просто обязана была быть элегантной. В конце концов, Анина выросла не в самой простой семье – Кабрелли слыли мастерами высшего класса.

Матильда отнесла фрукты на кухню. На стойке зажужжал ее мобильный. Она включила громкую связь.

– Pronto, – поприветствовала она мужа.

– Что выбрала Анина? – поинтересовался Олимпио.

– Ничего. Пока ничего. Она говорит по телефону. Когда молодые приходят к старикам, они полагают, что нам больше нечем заняться, кроме как целый день сидеть и смотреть на часы в ожидании смерти.

Олимпио рассмеялся.

– Скажи ей, чтобы положила трубку. Просто выдохни и расслабься.

– Я не могу.

– Знаю. Я за пятьдесят три года ни разу не видел, чтобы ты как следует расслабилась.

– Когда будешь дома?

– Как обычно. Помолись за меня. Я встречаюсь с банкирами.

– Убеди их, пусти в ход свое обаяние.

– Sì. Sì. Пусть они почувствуют свою значимость. А ты проделай то же самое с Аниной.

Матильда поставила на поднос тарелки, положила серебряные приборы и льняные салфетки. Штрудель di mele поместила в центр, подложив под него лопатку.

– Ты все еще разговариваешь? – Матильда укоризненно взглянула на внучку, ставя поднос на стол. Она провела рукой по мраморной столешнице.

Когда двадцать лет назад ее родители умерли с разницей в пять месяцев, они оставили после себя четыре этажа мебели и всякого хлама. Этот обеденный стол имел свою историю. Его подумывали продать, когда после войны не хватало денег и не на что было содержать мастерскую. Но покупателей не нашлось – в трудные времена люди меньше всего нуждались в антикварной мебели.

Матильда понятия не имела, что делать с родительским скарбом, пока синьора Чилиберти, гадалка, жившая на виа Кастанья, не посоветовала ей сохранить только один предмет, который будет напоминать о матери. Все остальное можно выбросить, заявила она. Сбросив с себя груз вины, Матильда избавилась и от громоздкого наследства без какой-либо помощи брата. Нино присутствовал на похоронах, оплакивал мать вместе со всеми и сразу уехал, предоставив сестре улаживать оставшиеся дела, включая мытье посуды после поминок. Когда речь шла о доме и семье, итальянские женщины самостоятельно решали все важные вопросы – от рождения до смерти.

Матильда поставила шкатулку с украшениями туда, где должна была сидеть внучка.

– Анина?

Анина с улыбкой обернулась. Она жестом попросила подождать еще минутку и продолжала говорить по телефону.

– Анина. Положи трубку, – приказала Матильда.

– Ciao. Ciao. Мне надо идти. – Анина отключилась. – Прости, Nonna. Когда Паоло хочет поговорить, приходится бросать все дела. – Анина уселась за стол. – В последнее время он только этого и хочет.

– Я приготовила твой любимый… – начала Матильда.

У Анины зазвонил телефон.

– Прости. – Она потянулась, чтобы ответить.

– Дай сюда! – Матильда протянула руку.

Анина отдала ей звонящий телефон. Матильда бросила его в сейф и закрыла дверцу.

– Невежливо приходить к бабушке и без конца болтать по телефону.