Похоже, Джава чего-то ждал.

Элис развернулась и нырнула в самую гущу народа. Она внимательно рассматривала людей. Если здесь Джава, то и Рэйф должен появиться. А если здесь Рэйф… придут и остальные — Элейн, Зак, Антон. А ведь могут быть и другие, про которых она еще не знает. Вдруг они таятся в толпе? Ждут ее?

Она ускорила шаг. Ярмарочные запахи усиливались, едва не доводя до обморока, люди расступались, и Элис казалось, что она слишком выделяется, слишком на виду. Она двинулась к дальнему концу площади, к фургонам с животными, чтобы найти выход и тихо улизнуть. Прямо перед ней из толпы вынырнул человек, заглянул в лицо. Это был рыжий мужчина с зачесанными назад волосами, с черными крестиками в ушах. Элис на мгновение встретилась с ним взглядом — и обнаружила татуировку в виде птицы на щеке. Он дерзко, вызывающе ухмыльнулся и опять пропал. Потом ее задела какая-то женщина — Элис оглянулась, но никого не увидела. Краем глаза она заметила у прилавка с хот-догами стройный силуэт, блистающие на солнце льняные волосы… Развернулась — и взглянула на девушку с высветленными волосами и густо накрашенными черными веками. Как в замедленной съемке, Элис побежала к дальнему краю поля, проскользнула между фургонами и перелезла под растяжкой, ища выход. Коза, привязанная к ограде, перестала щипать траву и проводила ее долгим бессмысленным взглядом. Элис обогнула спящую собаку и обошла фургон.

— Привет, Элис.

Это была та самая девушка, которая стояла у прилавка с хот-догами. В первую минуту Элис не испугалась, а потом всмотрелась в загримированное до неузнаваемости лицо, различила рыжие корни волос и застыла от изумления.

Джинни шагнула вперед.

Элис нырнула в щель между фургонами, потревожив собаку — она проснулась и загавкала. Веселящаяся публика осталась далеко позади, Элис была одна на краю огороженного поля. Ноги отяжелели, земля задрожала, мир зашатался. К ней приближался человек — рыжие волосы, серьги, татуированная птица на скуле.

Он улыбнулся, блеснув золотым зубом. Что-то достал из кармана, и в глаза ударил свет, отраженный длинной полосой сверкающей стали. Судорожно вздохнув, Элис резко развернулась и метнулась через поле к людям.

За ее спиной Джинни сделала знак Заку и Рэйфу, и все втроем они зашагали к дальнему краю поля. Джинни улыбалась под гримом, а в руке держала толстый почтовый конверт.

Два

Два

Джо прибавил шагу, поглядывая по сторонам. Его походка была упругой и ровной, он почти перешел на бег, держа руки в карманах и слегка сутулясь. Так эксцентричный поэт торопится на таинственное свидание или безумный изобретатель-очкарик спешит навстречу новому открытию.

Ему показалось, что он увидел Джинни. Джо резко остановился, потом двинулся дальше. Это повторялось много раз — как только он оборачивался, она исчезала. Уже два часа, она должна быть дома. Могла бы хоть записку оставить. Джо замедлил шаг, пытаясь проанализировать свои ощущения — что побудило его отправиться на поиски? Элис говорила, что Джинни уходила из дому ночью, что ее ждали друзья, двое мужчин. Он представил себе Джинни в каком-нибудь клубе или общественном туалете, на автобусной остановке или на скамейке в парке. Она смеется… кивает… втыкает длинную иглу в предплечье, а ее друзья смотрят и улыбаются.

Джо перешел на бег, он заглядывал в каждый переулок и подворотню, в каждый магазин, за каждую ограду и калитку. Она не могла уйти, ничего не сообщив, думал он. На свете полно кровососов и торгашей, готовых использовать такую наивную девушку. Непонятно, как она вообще сумела выжить. Особенно если вспомнить, о чем она рассказала в ту ночь, по-детски простодушно, усевшись в кресло и обняв колени. Она рассказала обо всем — наркотики, грязь, мужчины, — слабо улыбаясь, с тоской в глазах. Кровососы достаточно над ней поизмывались.

Странная девочка… Но ей хватило мужества, чтобы не дать сволочам себя растоптать. Она дошла до предела и сумела вернуться назад. Значит, она сильнее его. Сильнее и храбрее.

Джо прочесывал улицы Кембриджа, и его тревога нарастала. Вокруг мельтешили люди. От шума толпы раскалывалась голова, отдаленная ярмарочная музыка ввинчивалась в мозг.

Он не любил ярмарки. В них есть что-то зловещее, думал Джо: люди бродят под выцветшими тентами и пытаются ускакать обратно в детство на карусельных лошадках. Как-то раз отец взял его, мальчика, на ярмарку. Джо там понравилось: он ел сахарную вату и печеную картошку, катался на карусели, купил шарик у старушки в красном шарфе, с ласковыми глазами. Когда отец сказал, что пора возвращаться домой, Джо взмолился еще об одном кружке на карусели. Отец разрешил — он был самым добрым отцом на свете. Наполовину ребенок, в тот день он веселился не меньше, чем Джо. Он усадил сына в разукрашенное седло карусельной лошадки и пошел в торговые ряды.

— Привет, Сильвер, — шепнул Джо. — Я одинокий ковбой.

Ему понравилось, как это звучит, и он повторил:

— Я одинокий ковбой.

Карусель тронулась, словно подтверждала его слова. Шестилетний Джо почувствовал, как напряглись мышцы лошадки под твердой розовой шкурой — она взбрыкивала, а одинокий ковбой ее укрощал.

— Вперед, Сильвер! — кричал он.

Карусель вертелась, лошади скакали по кругу — черные, белые, красные, синие и желтые, гривы развевались, стеклянные глаза яростно сверкали. Джо был в восторге. Ему казалось, что все взоры устремлены к нему, храброму мальчику на дикой лошади. Он в восторге сжимал поводья, лица людей мелькали и сливались. И вдруг из полумглы проступило одно лицо — в призрачном свете ярмарочных огней он узнал ту старушку, которая продавала воздушные шарики.

Джо окликнул ее, но карусель пролетела мимо. Позову ее на другом круге, подумал Джо и глубоко вздохнул, готовый крикнуть громче. Он даже выпустил поводья, чтобы помахать левой рукой… Но когда снова оказался напротив старой дамы, крик застрял в горле. То, что он увидел, осталось в памяти надолго, не исчезло после того, как карусель унесла его дальше, а потом остановилась. Старушка стояла рядом с небольшой компанией — наверное, это была семья или даже две: двое мужчин — один полный, лысеющий и краснолицый, второй бородатый, две женщины и несколько детей.

Внимание Джо привлек мальчик его возраста или чуть старше — пухленький, в джинсах, с голубым шариком в одной руке и недоеденной сахарной ватой в другой. Глаза у него были круглые и очень серьезные. Джо нравилось думать, что мальчик смотрит на него, на храброго всадника, и он делал важный вид каждый раз, как проезжал мимо. Из заднего кармана мальчика торчал кошелек — такой заметный, чтобы не забыть в спешке, желтый и с Дональдом Даком на крышке. Этот кошелек вдруг исчез. Джо знал, что он исчез, потому что заметил его в руке доброй дамы с воздушными шариками, пока та не спрятала кошелек себе в карман. Именно поэтому Джо замолчал до конца катания, не погонял лошадку — лишь думал о том, чему стал свидетелем.

В тот миг часть его детства ушла навсегда. Он слез с карусели, прямой как солдатик, отчаянно не желая никуда идти… но старушка поджидала его, и Джо испугался, что она может прикоснуться к нему и проклясть, как тех принцев, которые превратились в диких лебедей. И он бросился бежать к торговым рядам. Там его ждал папа… Но ведьма ухватила его за плечо коричневой сморщенной рукой, заглянула в глаза и прошептала, вложив в слова всю свою злобу и древнюю ярость: «Ты ничего не видел, мальчик! Понял? Ничего и никогда!»

Побледневший Джо кивнул и оглянулся, как загнанный в угол кот. Если бы он этого не сделал, ведьма убила бы его, он не сомневался. И тут появился папа. Он вышел из торговой галереи, громко и весело позвал Джо, тот вывернулся из когтей старой ведьмы и побежал к свету. Старуха потом снилась, но он никому не сказал.

Полузабытое воспоминание повлекло за собой мысль, внезапно осенившую Джо. Даже не мысль — уверенность. Конечно! Вот где надо искать Джинни. Если она попала в беду, это как-то связано с ярмаркой. Он не знал почему, но его уверенность укрепилась.

Она там.

Джо пошел быстрее.

Два

Два

Элис быстро поняла, что ей некуда деваться. Позади были Рэйф, Зак и Джинни, у выхода ждал Джава, непоколебимый и уверенный в себе. При виде конверта в руках Джинни Элис почти утратила способность рассуждать здраво — мысли разбегались, перебивая друг друга. Как Джинни заполучила рукопись, оставленную у Менезиса? Конверт заполнил собой весь свет, надвинулся на Элис, подобно колеснице Джаггернаута. Она сняла туфли и побежала по полю босиком.

Снова смешавшись с посетителями ярмарки, Элис обернулась, поймала взгляд Джинни и поняла: это не поможет, толпа так же защитит от опасности, как стадо скота. Реальный мир сосредоточился в небольшом пространстве, где взгляд холодных лиловых глаз дочери тьмы (ее лицо утратило остатки человечности, являя чистую ненависть) скрестился со взором Элис, видевшей то, чего не могли рассмотреть другие, — чудовище в облике красавицы.

Возможно, именно это ее остановило — взгляд из-под черной маски, торжествующий и холодный… Элис словно ступила на ледяной мост: встретила взгляд Джинни и ответила на него со всей ненавистью, на какую была способна.

Джинни все поняла. Она улыбнулась, показав зубы. Но гнев уже стер всякий страх, Элис собралась и успокоилась. Она заметила, что кто-то движется в ее сторону, злобно улыбаясь. Потом этот человек остановился — Элис не столько увидела, сколько почувствовала это. Должно быть, он понимал, что здесь не место для стычки. Не хотел рисковать. А Элис и Джинни мерялись силами в странном промежуточном пространстве, не здесь и не там. Не буду бояться, подумала Элис. Мы слишком хорошо поняли друг друга. Первый раунд начался.