– Я же говорю, что могу вас поменять. Попытка не пытка, может, попробуешь?

– И что мне нужно сделать?

– Все просто. Принеси мне рецепт души человека, чью жизнь хочешь украсть. Затем я приготовлю еду по этому рецепту и дам ее тебе, гостье. А как только ты ее съешь, сделка считается заключенной. И я в качестве платы за рецепт позволю тебе украсть ту жизнь, которую ты хочешь.

– А что это за рецепт такой?

– Блюдо, важное не для вкусовых рецепторов, а для души. История об этом воспоминании. Знаешь, как в Америке? Там заключенного, приговоренного к смерти, спрашивают, что он хочет съесть на завтрак в день казни. Последняя трапеза. Как думаешь, что люди чаще всего заказывают?

– Откуда мне знать?

– Тогда что бы ты заказала в качестве последней трапезы?

И почему вдруг камера смертников? Чон Хёна нахмурила лоб. Ей, конечно, не хотелось представлять ничего подобного, но, если бы нужно было выбрать только что-то одно, что бы это было? Десерт в отеле под названием «пинсу»[7], который она непременно хотела попробовать, но так и не смогла из-за слишком высокой цены? Или лучше попросить накрыть шведский стол? Раз трапеза последняя, ей казалось невыгодным заказывать что-то слишком дешевое. В ее голове кружились разнообразные блюда, но она не могла выбрать из них одно-единственное.

Чон Хёна отрицательно покачала головой:

– Не знаю. Ничего определенного на ум не приходит.

Тогда Локи тут же цокнул языком:

– Значит, у тебя, моя гостья, нет рецепта души.

– Что это за реакция такая? Не говори так, будто раз его нет, это огромная потеря. Я и без такой ерунды прекрасно живу. Ну, так и что чаще всего заказывают американские смертники? Икру?

– Нет. Комбо с гамбургером.

– Ну и чепуха! Рецепт гамбургеров ведь все знают. И это, получается, становится рецептом души?

– Нет, я же говорю, рецепт души – это история. Причина, почему эта еда запечатлелась в душе. Эта история и есть рецепт. А точные ингредиенты и способ приготовления не имеют значения.

Чон Хёна обдумывала слова Локи. Как он и сказал, попытка не пытка. И узнать ей нужно лишь одно – блюдо, которое Хёна считала каким-то особенным. К тому же знаменитости обычно хотя бы раз рассказывают о чем-то подобном.

«Если я смогу сделать ее жизнь своей…»

Чон Хёна допила оставшееся пиво одним глотком. Локи тут же поставил на барную стойку бокал шампанского. Настолько красивого, что его даже было жалко пить. Чон Хёна никогда раньше не пила шампанское. В бытность студенткой друзья иногда звали ее в бар, но она не могла туда пойти, боясь, что будет слишком дорого.

«А вот Хёна, конечно, пьет такое сколько влезет».

Перед глазами у нее возник образ Хёны, смакующей шампанское, сидя напротив Ю Иру. Как же бесит. Нестерпимо бесит.

– В качестве приветствия. Если ты его выпьешь, контракт вступит в силу.

Чон Хёна сжала бокал шампанского в руке, а затем осушила одним глотком.

– У тебя один месяц. Когда он пройдет, ты не сможешь больше найти этот ресторан. Ты все поняла?

Когда Чон Хёна вышла из ресторана, на улице уже было светло. Шатаясь, она пьяной походкой дошла до дома и отрубилась.

Казалось, после пробуждения и новость о романе Ю Иру, и странный ресторанчик исчезнут. Однако, когда она проснулась около часа ночи, воспоминания о том месте отчетливо вспыхнули в голове вместе с надвигающимся похмельем, а социальные сети все так же полнились слухами об отношениях Ю Иру. На всякий случай она порылась в карманах толстовки. Лепесток вишни продолжал лежать там.

Чон Хёна ввела в строке поиска «Хёна».

* * *

От насыщенного аромата кунжутного масла текли слюнки. А вид кусочков зеленого лука и семечек кунжута в самом центре куриной каши[8], аппетитно выложенной на тарелку, еще больше разжигал аппетит. Чон Хёна взяла ложку.

– На этот раз правда получится? Этот транс… Или как его там.

– Трансфер. Уже третий раз повторяю, могла бы и запомнить.

Неделю назад Чон Хёна снова пришла в ресторан Copycat. Она придвинула к стойке лицо, на котором за это время уже появились темные круги под глазами из-за бессонных ночей, проведенных за поисками в интернете, и спросила, как можно украсть чужую жизнь. Она просила рассказать об этом подробнее. Ответ был настолько прост, что ей даже стало жаль потраченного на размышления времени: «Конечно, это трансфер». В выражении лица Локи так и читалось, что она спросила о чем-то совсем очевидном, поэтому она перестала волноваться.

– Не смеши. Конечно, я могу и перепутать. Это ведь ты каждый день рассказываешь гостям о трансфере или как его там, вот и выучил. А где я, совершенно обычная девушка, могла услышать это слово? Поймай кого-нибудь на улице и спроси, знает ли он, что обмен душами называется трансфером. Хотя ладно, уже на части истории про обмен тебя примут за сумасшедшего.

– И все-таки запомни. При заключении контракта важно произносить все термины четко.

– Все равно ничего не происходит, сколько бы я ни говорила эту дурацкую фразу.

Чон Хёна воткнула ложку в середину куриной каши. Это уже третий ее прием пищи здесь. Первый раз, когда ела поккымбап[9], она так волновалась, что ложка дрожала в руке. Когда скользкий рисовый комочек, покрытый яйцом, попал в рот, ей казалось, что сейчас произойдет что-то грандиозное. Но совсем ничего не случилось. Она подумала, что, может быть, это из-за того, что она съела слишком мало, поэтому проглотила еще ложку, а потом еще и еще, пока не увидела дно тарелки. Локи сказал, что трансфер свершается только после еды и сна. Души меняются местами через двери, открытые сном. Поэтому, вернувшись домой, она заставила себя уснуть, хотя совершенно не хотела. Но, конечно же, ничего не произошло. Провалилась и вторая попытка. И вот третий раз. После долгих раздумий она снова решила прийти в ресторан Copycat, но ее волнение заметно поблекло, а сомнения сгустились, словно туман.

«Может, он и правда обычный мошенник?»

Говорит, что можно украсть чужую жизнь. Не стоило в такое верить. Чон Хёна все равно зачерпнула полную ложку куриной каши. Как же все это глупо.

«Но…»

В этом проклятом «но» и кроется проблема. Что, если это действительно возможно? Что, если она сможет стать Хёной?

Слухи о романе Ю Иру и Хёны время от времени освещались в индустрии развлечений. Говорили, Ю Иру приезжал к студии Хёны еще до того, как об их отношениях стало известно. Машину, которая точно принадлежала Ю Иру, видели стоящей у ее дома. Или же Ю Иру отправил кофейный фургончик для Хёны ей на съемки. А также другие мелочи вроде этих. Любой видел, что Ю Иру был чрезвычайно предан Хёне, поэтому и общественное мнение за последние несколько дней сильно изменилось. Некоторые фанаты, поначалу выступавшие категорически против отношений между айдолами, теперь писали посты с лозунгом #Поддержим_влюбленного_Ю_Иру. Они считали, что, в отличие от айдолов, внезапно объявляющих о добрачной беременности, не сказав заранее ни слова фанатам, лучше показывать все течение романа в милой форме. Вот так Ю Иру стал влюбленным юношей под защитой фанатов, а Хёна же, наоборот, сделалась «общим врагом». А дело в том, что любовь к романтическим жестам, которые демонстрировал Ю Иру, и симпатия к его партнерше – совсем не одно и то же. Для фанаток, мысленно вырезавших спутницу айдола, чтобы втиснуть себя на ее место, Хёна была лишь препятствием на пути их воображения.

Чон Хёна тоже хотела занять место Хёны. Если бы трансфер прошел успешно, это действительно могло бы случиться. Фантазии множества фанаток были лишь несбыточными грезами, а вот ее мечты были планом на будущее.

«Еда же все равно бесплатная. Я и так просто сидела дома безо всякого смысла, а теперь хоть появился повод выйти на улицу. Все только поэтому, а не потому, что я верю во всякие выдумки вроде трансфера. К тому же мне нравится, как уверенно разговаривает человек с моей собственной внешностью. И только это».

Чон Хёна оправдывала себя изо всех сил. Она больше не хотела испытать то разочарование, которое почувствовала, когда ей не удалось получить то, чего она так отчаянно желала. Однако ложка, которой она зачерпнула куриную кашу, дрожала и на этот раз.

– Погоди. Нельзя есть, пока не проговоришь слова контракта.

Чон Хёна, уже поднесшая ложку ко рту, остановилась:

– Опять? Снова эти заморочки?

– Пусть это и хлопотно, но ты все равно должна это сделать. В противном случае из-за неофициального контракта проблем не оберешься.

– Сам же сказал, что ты демон! Разве вы обычно не обманом заставляете людей заключать контракты?

– Я сейчас делаю это не в рамках демонических обязанностей. И раз я пришел на землю, не отчитавшись перед начальством, то могу получить выговор, если заключу служебный контракт. Поэтому важно следовать процедуре, согласно которой он не будет демоническим.

– Разве может демон получить выговор?

– Что у нас, что у вас – у госслужащих все примерно похоже. Так, начинаем.

Чон Хёна уже знала, что любые ее аргументы бесполезны. Локи отвечал на все ее вопросы, но не принимал ее мнение, что бы она ни говорила. В конце концов девушка отложила ложку. Локи, пару раз кашлянув, чтобы прочистить горло, сказал:

– Что ж, начинаем. Чон Хёна, ниже «Имитатор», и Локи, ниже «Исполнитель», заключают контракт трансфера в обмен на получение одного рецепта души человека, ниже «Объекта». Посредством трансфера Имитатор и Объект обмениваются всеми элементами физического тела и окружения. Однако трансфер не несет ответственности за изменения, происходящие в окружении из-за действий Имитатора после подписания контракта. Если Объект захочет расторгнуть контракт после трансфера, он может посетить ресторан Copycat и съесть блюдо, приготовленное по рецепту его души. Срок, в течение которого контракт может быть расторгнут, ограничен одним месяцем с момента трансфера. В этот период Имитатор и Объект могут без ограничений отыскать ресторан Copycat, который открывается каждый день на рассвете, в 6 часов 6 минут и 6 секунд. После расторжения контракта Имитатор и Объект могут проводить трансферы с кем-то другим, но уже не друг с другом.