С этим не возникнет никаких проблем. Несси стройная и хрупкая, а Шана выше ростом, шире в плечах, больше похожа на мальчишку. (Хотя вот уже почти год, как она сама стремилась отделаться от этого образа. И не потому, что хотела подружиться с парнем, а потому… ну хорошо, именно потому, что хотела подружиться с парнем. С Кэлом Полеттом, если конкретно. Кэл тоже увлекается фотографией, его отец владеет банком, и у него просто
– Ну хорошо, маленькая какашка, – сказала Шана, – я уже иду.
В голову к ней залетела шальная мысль, словно камень в окно: «Когда мы в последний раз обнимали друг друга?»
Раскрыв объятия, Шана крепко стиснула сестру.
Однако Несси продемонстрировала неожиданную силу. Она двинулась вперед, отталкивая Шану с пути – с такой мощью, что у той кроссовки скользнули по дереву. Не собираясь сдаваться так легко, Шана крепче расставила ноги…
И только тут Несси наконец остановилась. Однако она не прекратила сопротивляться, извиваясь словно мышка, стиснутая удушающими кольцами удава.
Несси начала вырываться, и у Шаны перед глазами живо встала картина: та девочка, дерущаяся со своим отцом на автобусной остановке.
Изо рта Несси вырвался звук. Негромкий стон – звериный. Шане под кожу болезненным клещом проник новый страх: этот звук свидетельствовал о боли, о тревоге, о ярости.
– Несси, успокойся, всё в порядке, – шепотом уговаривала она сестру. Затем добавила громче, чтобы та точно ее услышала: – Всё в порядке, говорю тебе!
Несси показалась ей горячей, как будто у нее начиналась лихорадка. Не разжимая объятий, Шана отстранила сестру от себя и посмотрела ей в лицо. У Несси раскраснелись щеки, на лбу появились красные полосы гнева. Белки глаз также внезапно стали красными, словно раздавленные виноградины.
– Несси, успокойся, пожалуйста, успокойся, пожалуйста, блин, успокойся…
Несси заклацала зубами. Из носа вытекла струйка крови, все тело содрогнулось в спазмах, температура его начала повышаться – оно стало горячим,
Отпустив сестру, Шана поспешно отступила назад.
Несси моргнула, впервые за все утро. Шана ощутила прилив облегчения. «У меня получилось! С ней всё в порядке».
Однако тотчас же глаза девушки снова затуманились. Глазные яблоки завращались подобно шарам в лототроне, после чего взгляд опять устремился вдаль, в пустоту. Несси двинулась дальше, спазмы закончились, нос и верхняя губа по-прежнему в крови.
Рухнув вниз, Шана расплакалась, провожая взглядом удаляющуюся сестру. Она упала прямо на битое стекло, но не почувствовала этого.
2 И вот их уже двое
2
И вот их уже двое
Я знаю, знаю, знаю, что я лишь подросток, отец повторяет мне это ну каждый божий день, и сестра тоже постоянно напоминает, что я еще маленькая, но мне все равно. Я столько всего хочу, хочу целоваться со всеми мальчиками, хочу поехать в разные места, хочу изменить мир, и я уже готова начать. Потому что всё и вся должно где-то начинаться, правильно? И я начинаю прямо сейчас. Мам, если ты где-то там, если ты когда-нибудь это прочитаешь, мне жаль, что ты не увидишь то, что я делаю. Возможно, ты когда-нибудь вернешься к нам. Возможно, я тебя разыщу, как знать… Возможно, все дело именно в этом. В том, чтобы я тебя нашла. Из дневника Несси Стюарт, 15 лет
Я знаю, знаю, знаю, что я лишь подросток, отец повторяет мне это ну каждый божий день, и сестра тоже постоянно напоминает, что я еще маленькая, но мне все равно. Я столько всего хочу, хочу целоваться со всеми мальчиками, хочу поехать в разные места, хочу изменить мир, и я уже готова начать. Потому что всё и вся должно где-то начинаться, правильно? И я начинаю прямо сейчас. Мам, если ты где-то там, если ты когда-нибудь это прочитаешь, мне жаль, что ты не увидишь то, что я делаю. Возможно, ты когда-нибудь вернешься к нам. Возможно, я тебя разыщу, как знать… Возможно, все дело именно в этом. В том, чтобы я тебя нашла.
3 ИЮНЯ
Шана так сильно напрягла ноги, что мышцы и сухожилия превратились в перетянутые гитарные струны, готовые вот-вот лопнуть. На уроках физкультуры она терпеть не могла бегать милю и частенько выдумывала учителю отговорки («Извините, мистер Орбах, у меня сегодня
Когда она добежала до начала длинной дорожки, ведущей к дому, одышка ударила ей в бок кухонным ножом, вонзенным между ребрами и раскачиваемым из стороны в сторону. Поскользнувшись на камешке щебенки, Шана растянулась во весь рост, ободрав локоть. Однако она не осталась лежать на земле. С трудом поднявшись на ноги, побежала дальше, судорожно глотая воздух.
Одна маленькая радость: отец стоял на полпути к дому, оглядываясь по сторонам – вероятно, высматривая их с Несси, – и, увидев Шану, помахал рукой и побежал ей навстречу.
Та расплакалась. Меньше чем через две минуты они с отцом уже сидели в его развалюхе-пикапе – стареньком «Шевроле Сильверадо», изрядно тронутом ржавчиной, – и неслись по Орчард-роуд, а затем тряслись на стонущих досках крытого моста.
По дороге Шана постаралась, как могла, рассказать отцу о случившемся. Но он слушал ее лишь вполуха. Его взгляд лихорадочно прочесывал дорогу впереди – так искала бы сова своих неоперившихся птенцов, слишком рано покинувших гнездо.
– Я ее не вижу, – перебил он Шану. – Я ее не вижу!
– Несси должна быть где-то здесь! – У девушки навернулись жгучие слезы, и она часто заморгала, прогоняя их.
– Она точно пошла в эту сторону?
– Да, папа, точно.
– Подумай хорошенько, черт возьми! Потому что если ты ошибаешься…
– Я уверена, папа, уверена! – воскликнула Шана и тотчас же засомневалась. Они ведь шли сюда? Правда? Внезапно все расплылось. Шане показалось, что она сходит с ума. Может быть, Несси где-нибудь в доме? Может быть, ей, Шане, все это приснилось?
Или еще хуже: что, если Несси действительно шла сюда, но затем куда-нибудь свернула? Что, если она спустилась к ручью? А что, если она поскользнулась и упала в воду? А может быть, она зашла в лес и кто-то схватил ее, запихнул в машину и увез далеко-далеко – о таких вещах постоянно предупреждали в школе… Шана всегда считала, что все это оттого, что родители хотят контролировать своих детей, хотят их застращать, чтобы те не уходили далеко; но что, если это правда? С Несси могут сделать что-нибудь плохое. Обидеть ее. Убить.
Кажется, говорят, что, если пропавший человек не найдется в первые сорок восемь часов, он не найдется никогда… Прошел первый час, и Шана уже потеряла свою младшую сестру. «Ну зачем я оставила ее одну! Можно было бы остаться с ней! Блин, как же я виновата!..»
Отец резко затормозил, и Шана дернулась вперед. Здесь Орчард-роуд заканчивалась пересечением с Майн-Хилл-роуд, которая уходила в одну сторону на запад, а в другую – на восток. Прямо впереди сплошной стеной стояли высокие дубы и клены, дающие приют полумраку и сильной сырости.
– Там! – воскликнул отец, указывая вперед.
Шана повернула голову в ту сторону, однако отец уже надавил на газ и крутанул руль – под натиском вращающихся покрышек завизжала щебенка. И только теперь Шана увидела Несси.
Сестра была прямо впереди; она шла к повороту, огибающему ферму Пембертон, ту самую, которая отправилась в полную задницу после пожара в сарае несколько лет назад. Отец обогнал Несси и, остановившись впереди, заглушил двигатель.
Вылетев из машины, они с Шаной побежали к Несси. Шана надеялась увидеть, что к сестре вернулась хотя бы какая-то тень того, кем она была…
Однако этого не случилось. Взгляд Несси был устремлен прямо вперед и ничего не видел. Глаза немного прояснились, превратившись из спелых красных ягод в просто налитые кровью.
И она по-прежнему упорно шла вперед.
Отец попытался ее остановить. Помахал руками у нее перед лицом. Свистнул. Хлопнул в ладоши. Щелкнул пальцами. Тревога сдавила ему грудь, глубокими складками избороздила лоб. Нет – не тревога. Что-то другое, что-то большее. Страх. Вот что увидела Шана – голый, неприкрытый страх. Вид перепуганного отца напугал ее еще больше.
Он отступил в сторону. Несси прошла мимо.
Отец посмотрел на Шану.
– Я попробую ее остановить.
– Ты не сможешь. Не делай этого! Ей будет больно…
– Другого выхода нет. Понятно? Я постараюсь как можно осторожнее.
«Дело не в том, чтобы действовать осторожнее», – подумала Шана. Тут что-то другое. Это не сомнамбулизм. Это что-то необъяснимое, никто не может понять, в чем дело. Пока что не может. Возможно, не сможет никогда. Шана опустила взгляд на ступни сестры – пятки у нее порезаны? Рассечены, поранены? Шана ничего не увидела. Этого тоже не могло быть. «Просто какой-то кошмар!»
– Папа, осторожнее…
– Я буду очень осторожен, – полушепотом ответил отец. Обычно он в любых ситуациях оставался спокоен, словно ваза с печеньем, однако сейчас у него тряслись руки, на лбу выступили бисеринки пота, несмотря на то что утро для начала июня выдалось необычно прохладным.