Я вспомнил, сколько всего сделал для Луизы за последние годы – убирался в ее гараже, менял шины, отвозил сломанную мебель в комиссионку – и вдруг понял, что мог бы отдать и почку.

Глава 38. Винни

Глава 38. Винни

Замок на двери решила установить мама. Она сказала, что оборудование дорогое, нельзя допустить, чтобы его украли. Но тот, кто способен украсть аппарат для диализа весом в пятьсот фунтов, несомненно, может и срезать замок за десять долларов. Она хотела запереть аппарат по той же причине, по которой заставила нас поклясться никому о нем не рассказывать: она его стыдилась.

Я пыталась объяснить, что в болезни нет ничего постыдного, но мама и слушать не хотела. Я понимала, почему она скрывает свое состояние. Она была женщиной в мужском мире, где стоит только проявить слабость, и тебе укажут на дверь. Мама не могла быть уязвимой, потому что тогда все мужчины, которые говорят, что место женщины на кухне, были бы правы. Поэтому она всячески старалась скрыть болезнь и выливала обиду на всех остальных.

Стиль воспитания отражал ее железную, как гвозди, трудовую этику. В нашем доме жаловаться было не принято. Мне не разрешалось плакать из-за плохих оценок, ободранных коленок, потерянной дружбы, мальчиков, которые меня бросили. Меня не хвалили и редко обнимали. Если маме приходилось быть твердой, мы должны были быть еще тверже. Полагаю, она думала, что поступает так ради нашего же блага, но шишки, синяки и разбитые сердца все равно причиняли боль, поэтому я вынуждена прибегать к другим методам, чтобы ее исцелить.

Наняв вместо себя Сильвию, я больше не заглядывала в мамин процедурный кабинет, и это решение, возможно, спасло мне жизнь. Если б я провела в доме еще три месяца, моя печень промариновалась бы под стать редиске в ее шкафу. Я слишком боялась сказать маме, что не выдерживаю ее постоянных придирок, поэтому придумала собеседование, на которое нужно поехать. «Собеседование может затянуться на несколько недель, – сказала я ей, – так что лучше найти кого-нибудь тебе в помощь, пока меня не будет». Выдуманное собеседование превратилось в выдуманную работу, а временные услуги Сильвии – в постоянные. Я подозревала, что мама сразу все поняла, как только увидела, с каким нетерпением я готова передать эстафету.

– Нужно позвонить Сильвии, – сказала я, когда мы с Чарли и Нейтаном стояли в дверях комнаты для прислуги, превращенной в комнату ужасов. – Хотя бы поблагодарить ее за годы службы.

– Судя по сообщению, она очень расстроена, – ответил Нейтан. – Думаю, они с вашей мамой очень сблизились за эти годы.

– С ней мама наверняка была мягче, чем с нами, – заявил Чарли.

И я чуть не рассмеялась.

– Думаешь, у нее она почку не вымогала?

– Ну, Сильвия же осталась, – заметил Чарли.

– Что она сказала, когда позвонила? – спросила я Нейтана. – Ты сохранил ее сообщение?

Кузен кивнул и вытащил телефон.

– Оно может огорчить вас, – предупредил он. – Вы точно хотите его услышать?

– Думаю, сильнее нас уже ничто не огорчит, – заверил Чарли. – Включай.

Нейтан положил телефон на столик и нажал воспроизведение.

«Здравствуйте, меня зовут Сильвия Эрнандес». Я сразу вспомнила, как в первый раз разговаривала с Сильвией. По уверенности в ее голосе по телефону («Здравствуйте, это Сильвия!») я поняла, что она справится с маминой воинственностью. А когда выяснилось, что у нее пятеро детей, это подкрепило мое решение – ей наверняка нужны были деньги и капризничать она не станет. А для медсестры моей матери это важное качество.

«Мне жаль сообщать вам об этом, но у меня печальная новость. Очень печальная».

Она еще что-то говорила на испанском… что-то о звонке в похоронное бюро, но я ее не слушала. Потому что все заглушила сирена паники.

– Винни? Что с тобой? – забеспокоился Нейтан.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.

– В чем дело, Винни? – эхом отозвался Чарли.

Я посмотрела на брата и произнесла нечто настолько странное, что это не могло быть ничем, кроме правды:

– Ты не поверишь, – сказала я, с трудом веря собственным словам, – но это не Сильвия.

И брат, и Нейтан посмотрели на меня как на полоумную.

– О чем это ты? – спросил Чарли. – Она же сказала, что ее зовут Сильвия Эрнандес…

– Да знаю я, что она сказала! – огрызнулась я. – Но говорю же, это не она! Сильвия старше, ее голос грубее, а акцент сильнее.

– Если это не Сильвия… – начал Нейтан.

И Чарли закончил мысль за него:

– Тогда кто отправил это сообщение?

Глава 39. Нейтан

Глава 39. Нейтан

– Проиграй запись еще раз, – попросила Винни, закрыла глаза и махнула мне, чтобы я включил запись.

«Мне жаль сообщать вам об этом, – раздался голос, – но у меня печальная новость. Очень печальная».

И третий раз оказался магическим. Потому что, слушая ровные модуляции голоса с одинаковыми интервалами между словами, теплыми медовыми нотками и мелодичным окончанием предложений, я понял, кто их произносит. И это не вызвало ни потрясения, ни ярости, ни даже страха. Я ощутил только разочарование, болезненное, жгучее и раздирающее душу разочарование.

Я сделал успешную карьеру. Хорошо зарабатывал, жил в прекрасной квартире, в хорошем районе. Может, я и не Райан Гослинг, но у меня густые волосы, крепкий подбородок и приличная фигура, над которой я упорно работал, чтобы не набрать жирок где не надо. Над внутренним миром я тоже работал – ежедневно медитировал и дважды в неделю занимался йогой. Но почему я, стараясь стать лучше, все равно привлекаю только совершенно безумных женщин?

Как у первенца бизнесмена, довольно поздно добившегося успеха, у меня почти не было детства. В то время как мой брат (на десять лет младше) мог выбрать, куда ему отправиться на день рождения – в поход с ночевкой, в Диснейленд или на Гавайи, – я в его возрасте довольствовался самым дешевым билетом на игру «Доджерс». Я не таил обиду на родителей за то, что появился на свет, прежде чем они разбогатели, просто так уж обстояли дела. Но даже если я не злился, что мне не довелось играть в бейсбольной команде или кататься на лыжах в Аспене, возможно, подсознательно я чувствовал себя униженным по сравнению с Чарли, Винни, моими братом и сестрой, не получив того же, что они. Скудное детство приучило меня к мысли, что я не заслуживаю ничего хорошего. Подобное притягивает подобное. Неудачники притягивают неудачников. Но если я не был неудачником, то почему притягиваю таких женщин?

– Что с тобой, Нейтан?

Мне не хотелось им говорить… Не хотелось говорить, кто я на самом деле. Сначала я должен убедиться.

– Простите. Просто пытаюсь понять, каким образом кто-то… почему кто-то… Кто вообще стал бы такое делать? – промямлил я.

Я мысленно перенесся в то кошмарное утро, когда пришло сообщение. Я никогда не встречался с Сильвией Эрнандес. Не знал, молодая она или пожилая, веселая или угрюмая, не заикается ли, а может, шепелявит, или ее голос имеет еще какие-то особенности. Я заметил акцент, но понятия не имел, должен ли он быть мексиканским, центрально-американским, пуэрториканским, или она только что сошла с корабля из Испании. Я ничего этого не знал. Именно поэтому меня и выбрали.

– Ты сказал, что никогда с ней не разговаривал, – подтвердил мои подозрения Чарли.

– Именно так, – ответил я, припоминая, как выглянул из окна, услышав от лже-Сильвии шокирующие новости.

По оживленной улице под моей квартирой на третьем этаже сновали машины, люди торопились на работу, а дети в школу. Меня охватила злость. Ведь только что умерла моя тетя! Неужели вы хоть на треклятую минуту не можете остановиться!

– Она оставила сообщение, и я тоже ей в ответ, – объяснил я.

– Но больше она тебе не звонила? – уточнил Чарли.

– Нет, мы переписывались.

– Можно посмотреть сообщения?

Я открыл мессенджер.

– Ее первое сообщение после моего было таким: «Простите, здесь нет связи», – прочитал я.

У меня не возникло в этом сомнений, ни тогда, ни сейчас, потому что мобильная связь у дома Луизы и впрямь была плохая. Если б не вай-фай, вполне возможно, позвонить не получилось бы.

– И что дальше? – спросила Винни.

– Потом я написал, что буду через час. Был как раз час пик, – добавил я, чтобы они не решили, будто я медлил.

– А потом?

Я посмотрел на экран телефона.

– А потом она написала: «Я позвонила в похоронное бюро, агент уже выехал. Попросить его вас дождаться?»

Я решил, что Сильвия знает, в какое похоронное бюро звонить, это логично, ведь она тетина медсестра и виделась с ней куда чаще, чем Винни, Чарли и я, вместе взятые. К тому же я был благодарен Сильвии за готовность обо всем позаботиться. Я никогда не видел покойника и не хотел видеть.

– И ты сказал, чтобы тебя не ждали?

– Она ответила через пару секунд: «Они уже здесь. Пусть ее заберут?»

– И ты согласился.

– У них не было необходимости меня дожидаться, я все равно ничем не мог помочь.

Я постарался, чтобы это не прозвучало так, будто я защищаюсь, но почувствовал, как пылают щеки.

– Конечно, – подбодрила меня Винни.

– А потом она написала: «Она скончалась в библиотеке, в своем любимом кресле».

Я вспомнил, как меня пробрал холодок, в точности как сейчас, когда я представил Луизу, в последний раз уютно устроившуюся в кресле с книгой и чашкой чая. Помню, как подумал, что это достойная смерть, и Луиза должна быть довольна.

– А последнее сообщение было такое: «Соболезную вам, мистер Нейтан, я тоже ее любила», – прочитал я.