Одно дело было иногда ловить на себе его взгляд, и совсем другое – знать о его интересе. Теперь она смотрела на него по-новому при каждой встрече, и это незаметно начинало менять её восприятие.

Даже сейчас, по пути в «Г-62» – голова её качалась из стороны в сторону на каждой кочке, на которую наезжал по дороге автобус, – она размышляла о предполагаемом интересе господина Кима с некоторым раздражением и дискомфортом.

Добравшись до коттеджа, она бросила в комнату сумку с вещами для ночёвки и прошлась по территории галереи, наступая на упавшие листья и время от времени отламывая мёртвые веточки с кустов. Она остановилась, чтобы взглянуть на серое ноябрьское небо, затем прошла ещё четыре круга по территории, прежде чем вернуться в коттедж и прилечь на диван.

Где-то поблизости раздался собачий лай. Шум разбудил Сонджу, успевшую задремать. Она встала и выглянула наружу. На газоне позади дома лаяла незнакомая собака, задрав голову вверх: в воздухе сцепились две дерущиеся птицы. Жена садовника крикнула:

– А ну прекрати, глупый пёс!

Собака продолжала лаять, трясясь от возбуждения. Хозяйка пса закричала снова, на этот раз громче:

– Хватит лаять! Иди сюда!

Поджав хвост и опустив голову, пёс медленно побрёл к хозяйке.

Под ветвями деревьев Сонджу увидела силуэт, приближающийся к дому. Госпожа Чхо назначила господину Киму здесь встречу? Если бы Сонджу знала, она бы не приехала. Будет неловко остаться с ним наедине после того, как ей рассказали о его интересе. Поколебавшись, она открыла дверь.

– Входите. У вас здесь встреча с госпожой Чхо?

Он выглядел озадаченным. Ответил:

– Нет. Я не говорил с ней. Просто подумал, что могу увидеть здесь вас.

Её сердце подпрыгнуло. Она не знала, что ей чувствовать.

– Что ж… вы угадали верно.

Прозвучало слегка грубовато. Она мысленно поморщилась.

– Я бы выпил чаю, если вам не сложно, – сказал он, подходя к столу.

– Разумеется. Я как раз собиралась налить и себе. Прошу, садитесь.

Сонджу отправилась на кухню. Её руки словно забыли, что делать. Она уставилась на них, сжимая и разжимая пальцы.

Вернувшись к столу с чаем, она заметила по нервной улыбке в уголке чужого рта, что мужчина старался казаться расслабленным.

Напряжённо улыбнувшись в ответ, она села и взяла чашку, избегая его взгляда. Неуютно было ощущать его присутствие рядом. Глотнув чая, она медленно подняла глаза. Он поставил чашку, сделав несколько глотков, взглянул на неё и произнёс:

– Не знаю, как и сказать об этом.

Он слегка поёрзал на стуле.

– Мы знаем друг друга очень давно, – он помедлил. Коснулся края блюдца. – Я уважаю вас и испытываю к вам весьма тёплые чувства. Возможно, я действую слишком поспешно, но хотел бы узнать: есть ли у нас… хоть какой-нибудь шанс?

Сонджу осталась неподвижной, но ни одна часть её разума не была спокойна. Она почти слышала, как громко и часто бьётся её сердце. Она задержала дыхание: раз, два, три, четыре…

Он усмехнулся.

– Я довольно неуклюж в подобных вещах. Почему я могу спокойно говорить с президентом и иностранными послами, но ужасно нервничаю при разговоре с вами?

Он сделал ещё один глоток, наблюдая за ней. Она сказала:

– Я вижу в вас бывшего клиента и хорошего друга, которому могу доверять.

– Теперь вы знаете о моих чувствах. Это неплохо для начала, разве нет?

Она медлила. Когда слова наконец нашлись, они прозвучали совсем не так, как она намеревалась.

– Я ушла от мужа к другому мужчине – к моему другу детства.

Зачем она это сказала? Ему необязательно знать о Кунгу. Но она тут же испытала облегчение: он не поморщился, не нахмурился, никак на это не отреагировал.

Он сказал:

– Я был женат на женщине, к которой ничего не испытывал. Впервые в жизни я настолько кем-то увлечён.

Она не шевелилась.

– Могу я видеться с вами наедине время от времени? – спросил он.

Она поразмыслила над этим. Её полностью устраивало нынешнее течение её жизни: у неё сложился собственный ритм, выработались свои привычки и комфортный распорядок дня. Если она согласится на его ухаживания, не придётся ли всё это менять? Особенно учитывая, что он – публичный человек. Она сказала:

– Моя жизнь сейчас устраивает меня такой, как есть. Я бы не хотела её менять.

– Я не собираюсь настаивать на переменах.

Как она говорила госпоже Чхо не так давно, ещё оставались вещи, в которых ей требовалось разобраться, так что она возразила:

– Я ещё не знаю всего даже о себе, как же я могу включить в свою жизнь и вас?

– Иногда мы познаём себя через других.

Сонджу подумала над этим. Беспокойство липло к коже, как влажная ткань.

– Из-за меня может случиться скандал.

– Пусть говорят, что хотят.

Его слова напомнили ей о словах её служанки, когда она сомневалась насчёт работы в Зале: «Кто они для вас?»

Перед встречей с ним Сонджу долго ходила по дому кругами. Это плохая идея, говорила она себе.

Видя, как он приближается к двери, она сглотнула, набрала воздуха в грудь и медленно выдохнула. Затем открыла.

Он повесил пальто на крючок в прихожей и ждал у стола, пока она не села. Они пили чай. Ему было пятьдесят два – на одиннадцать лет больше, чем ей. От крыльев носа к уголкам рта у него тянулись неглубокие морщины. Виски его начали седеть. Она знала его уже пятнадцать лет, но не никогда не замечала раньше, какое приятное у него, оказывается, лицо.

Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Они неловко молчали. Она отставила в сторону чашку.

– Как нам… начать? – спросила она слабым голосом, запнувшись.

Он тоже отставил чашку и ответил:

– С разговоров.

У Сонджу вырвался нервный смешок. Сцепив под столом руки, она сказала:

– Вот как начну я. В юности я знала мальчика, – она остановилась, вдруг переполненная неким чувством. Продолжила: – Вместе мы собирались идти по жизни как равные партнёры. Тогда у меня было много грандиозных идей – возможно, слишком грандиозных для меня и того времени. Сейчас я веду тихую, свободную от обязательств жизнь, которой я довольна, – она посмотрела на него со слабой улыбкой. – И теперь я хотела бы узнать о вас.

– Я всегда старался на пределе своих сил во всём, за что брался. В браке я старался не причинить жене боли ненароком. Я проводил много времени вдали от дома: только так я мог терпеть свой брак. Жена считала моё отсутствие частью работы и никогда не жаловалась. Однако в процессе я потерял нечто ценное: мои дети едва знают меня, а я едва знаю их. Я жалею об этом.

Его честность и открытость успокоили её. Она расслабила плечи и руки.

– Моя мать вынудила меня выйти замуж по расчёту, – она сделала глоток чая. – У нас с мужем были очень разные ценности и взгляды на жизнь. С моей стороны неправильно было изменять ему, но я никогда об этом не жалела. Тот мужчина, к которому я ушла от мужа, внезапно умер меньше чем через год совместной жизни. Шесть месяцев спустя я начала работать в Зале.

Они проговорили весь декабрь и январь. Она узнала о его трёх детях, каждый из которых уже состоял в браке. Она рассказала о том, о чём мечтала для своей дочери. В ней начала зарождаться симпатия. И всё же по мере прогресса их отношений она беспокоилась, что станет поводом для сплетен, и это повлияет на его детей. Как он объяснит её ситуацию своей семье, коллегам, друзьям?

Становление. 1969 год

Становление. 1969 год

В кофейне в Мёндоне госпожа Чхо поделилась новостью:

– Профессор Син сказал, что председатель Пак уехал в Европу на месяц.

– Думаю, ему пойдёт на пользу смена обстановки, – ответила Сонджу.

За столик позади госпожи Чхо села группа девушек и юношей, похожих на студентов колледжа. Девушки чудесно выглядели в шерстяных мини-юбках и высоких сапогах. Молодёжь оживлённо общалась, болтая и смеясь. Время от времени до Сонджу доносились обрывки их разговоров. Она улыбнулась, глядя на них, и посмотрела на госпожу Чхо.

– Однажды я писала Чинджу, что за пределами Кореи есть много удивительных вещей, которые стоит увидеть своими глазами, – голос её был высоким и лёгким, как голоса студентов рядом. Она добавила: – Давайте как-нибудь отправимся в Америку и Европу.

– Да. Давай. Навестим мисс Им с Роджером. Посмотрим, насколько она теперь американка, – госпожа Чхо рассмеялась. Потом посерьёзнела: – По телефону ты сказала, что хочешь что-то обсудить.

Сонджу глотнула кофе.

– Недвижимость приносит мне стабильный доход. Теперь я готова создать стипендию для тех девушек, которые не могут себе позволить учёбу в колледже.

– Я всегда знала, что однажды ты сделаешь нечто подобное.

– Я ещё не знаю, как всё это организовать. Я бы хотела сохранить анонимность. У вас случайно нет идей, как мне стоит подойти к отбору кандидаток? Я могу позволить себе платить двум студенткам в год, так что в сумме получится восемь стипендий за год, как только я установлю размер выплат для четырёхлетней программы университета.

– Хм-м, дай подумать… Я могу помочь, но лучше обратиться к господину Киму. Запрос от него будет воспринят вузами более серьёзно.

Сонджу не хотела полагаться на него в этом, но его и правда скорее воспримут всерьёз – не только из-за его должности в правительстве, но и из-за его пола.

На следующей неделе Сонджу рассказала ему о своём плане.

– Студенты не будут знать меня лично. Я предпочитаю не участвовать сама в процессе отбора. Мне нужна твоя помощь.

– Каких студентов ты хотела бы видеть в кандидатах? – спросил он.