Сделав заказ, я ловлю Майю на том, что она высунула язык.

– Майя, не слизывай конденсат со стеклянной дверцы холодильника.

Вот уж не думала, что когда-нибудь скажу такое.

Мы доезжаем с опозданием на пять минут. Прежде чем присоединиться к своим товарищам по команде, Майя поворачивается ко мне и говорит:

– Мам, я очень рада, что ты тут.

Слова меня растрогали, я смаргиваю слезы. Это все из-за кофе. Я наклоняюсь и целую дочку в щеку.

– И я. Удачи, солнышко.

Нельзя упускать такое драгоценное время. Я решаю, что поменяю часы работы на коммерческой кухне, даже если ради этого придется искать новое место, и всегда буду приезжать на игру.

Я иду к трибунам с держателем для стаканчиков кофе в руках, радуясь, что ничего не пролила на себя. Ему еще служить извинением за то, что я столько пропадала. Кофе сближает людей.

– Майя будет на скамейке запасных. Игра уже началась. – Тренер Джек сверлит меня взглядом, когда я прохожу мимо скамейки тренеров.

– Извините, это моя вина. Задержалась в кофейне. – В доказательство я демонстрирую ему кофе. – Можно разочек пренебречь этим правилом?

– Правила есть правила. – Он отворачивается к полю. Майя сидит на скамейке и пинает землю. Если бы я знала, что он посадит ее на скамейку запасных, не заезжала бы за кофе.

Черт, нужно было и ему напиток захватить. Я предлагаю свой собственный в качестве извинения.

– Я и вам принесла.

– Спасибо, поставьте сюда. – Тренер Засранец показывает на пустое место рядом с собой. Я раздумываю, не швырнуть ли стаканчик ему в голову. Сердце тяжело бьется в груди. Вот тебе и логистика, и идеальное планирование.

Хотела бы я обнять Майю и извиниться, но я не хочу смущать ее перед ребятами в команде, особенно перед Сесилией, которая иногда подло себя ведет. Однажды она сказала Майе, что резинки для ее хвостиков разного цвета и это выглядит глупо.

Я окидываю взглядом первый ряд трибун, где обычно сидят мамы. Что-то не так. Я их не вижу. Вместо этого там сидят их мужья. Муж Вивиан, Эндрю, едва улыбается и отводит взгляд. Судя по тому, как остальные почти не смотрят в мою сторону, происходит что-то странное.

Муж Лайлы, Джим, замечает, что я стою с кофе.

– Это нам? – смеется он.

– Ну, они предназначались мамам, но их тут нет.

– Мы ждали Макса, – говорит Джим и отворачивается к футбольному полю.

– Он сегодня работает. Ну хоть вы возьмите кофе, не выбрасывать же.

Я отдаю каждому мужу кофе его жены. Мне достался стаканчик Эленор. Ее мужа нигде нет. Ничего страшного, кофе мне сейчас пригодится. Жаль, что у меня нет бутылки «Джемесон», чтобы влить виски в стаканчик.

Мужья благодарят меня и делают вид, что сосредоточены на футбольной игре. Эндрю кричит: «Вперед, Грейс!» – а у нее даже нет мяча.

Эндрю делает глоток.

– Что это в нем?

– А, твоя жена любит пророщенную пшеницу. Угощайся.

Никто из них не говорит, где их жены. Это подозрительно. Я повернулась к ним, чтобы спросить, но теперь они очень серьезно обсуждают бейсбол. Я прохожу к верхнему ряду трибун, достаю телефон и открываю профиль Беатрис в «Фейсбуке». Я, наверное, что-то пропустила.

– Пс-с!

Ко мне подкрадывается женщина в огромной кепке, которая опущена ей на глаза, и в солнечных очках, скрывающих почти все лицо. На ней черные угги.

– Фэллон, это я, – она прочищает горло, – Эленор.

Теперь понятно, зачем она маскируется.

– О, привет, – говорю я. Давненько я ее не видела – с тех пор, как Лайла, глава родительского комитета и главная сплетница Спрингшир, позвонила мне и рассказала, что дети из драматического кружка застали Эленор на сцене со спущенными брюками с директором начальной школы.

Не могу представить, каково ее дочери Пенелопе. Я страшусь дня, когда Майя вернется домой из школы и спросит, почему мама Пенелопы целовалась с мистером Локсом. Надеюсь, она не услышит про что-то посерьезнее поцелуев.

Странно, что муж Эленор, Джефф, еще не подал на развод: он все-таки адвокат по бракоразводным процессам. Может, он понимает, была там интрижка или нет, но если он разведется с Эленор, то это ему придется худо. Я слышала, что некоторые родители детей из драматического кружка судятся со школой и Эленор из-за нанесенного морального ущерба. Лайла рассказывала, что «у маленького бедного Мэйсона теперь травма, он неделю не ходил на занятия и ни за что не пойдет на сцену». Вот тебе и перетягивание одеяла на себя.

Эленор указывает на мой телефон:

– Смотрю, тебя тоже не пригласили.

Я следую за направлением ее пальца. Сердце ухает в желудок. На странице Беатрис фото трех мамочек в спа: на них белые халаты, зеленые маски для лица и ломтики огурца на глазах. Они чокаются бокалами шампанского. Я заставляю себя проглотить ком в горле. Теперь я поняла, почему мужья так странно себя ведут. Они осознали, что меня не пригласили в спа, и не знали, что сказать. Я моргаю, сдерживая слезы. Мой палец зависает над кнопкой «нравится». Дать своим «подругам» знать, что я знаю? Не успеваю я разобраться с цепочкой мыслей, как болельщики начинают громко аплодировать, и я поднимаю голову. Сесилия ковыляет прочь с поля. Бедняжка. Я хлопаю ей, пока помощник тренера прикладывает к ее лодыжке лед. Надеюсь, с ней все в порядке.

Тренер пускает Майю в игру, и я прыгаю, словно сумасшедшая.

– Вперед, Майя!

Вдоволь покричав ей в поддержку, я сажусь обратно.

– Я не с остальными, потому что… сама понимаешь, – говорит Эленор и пристыженно опускает голову.

Я киваю и отдаю ей карамельный макиато. Ей он нужен больше, чем мне. Вот уж не знаю, почему я не с остальными, но то, что ее тоже не позвали, приносит мне капельку облегчения.

– Спасибо, – говорит она и делает глоток.

Я улыбнулась ей и уставилась на поле.

– Ты помнишь, какой я пью кофе. – Ее голос дрожит.

Майя забивает гол, я вскакиваю со своего места и кричу в ее поддержку. Так тебе, тренер! Я с триумфом опускаюсь обратно на скамью, после чего вспоминаю фотографию из спа, и пропасть в желудке возвращается.

– Давай встретимся и я расскажу тебе про ситуацию с директором? – шепчет Эленор.

– Конечно, – говорю я, надеясь, что это поможет ей снять груз с плеч. Может, она прольет свет на то, почему Беатрис избегает меня. – Может, в понедельник, после того как мы отвезем детей в школу? Я напишу тебе, придумаем место встречи.

– Спасибо, – говорит она.

Я открываю сообщения и нажимаю на имя «Беатрис». Я пишу ей, чтобы напомнить, что я жива и по-прежнему ее подруга, о чем она, похоже, забыла.

Я: Надо в скором времени встретиться.

Потом я пишу Лайле.

Я: Почему ты не на футболе?

Лайла никогда не пропускает футбольные матчи. Надо подтвердить свои опасения: Беатрис была организатором, а Лайла просто присоединилась. Свеженькие сплетни и новости она тоже никогда не пропускает. Она охотно узнаёт, что происходит в мире. Я убираю телефон в карман и все оставшееся время наблюдаю за игрой.

* * *

Через пару часов приходит ответ.

Лайла: Ты решила пойти на футбол, а не присоединиться к нам в спа?

Так я и думала. Лайла просто следует за Беатрис, не подозревая, что она даже не звала меня. Я печатаю ответ, а потом осознаю, что не знаю, что сказать. Она пишет первой.

Лайла: Я вижу три точки, значит, ты печатаешь, но ответа нет.

Я: ⚽

Надо понять, как спасти нашу дружбу. В голову приходит мысль: «Это я должна что-нибудь организовать. Зачем ждать, пока меня пригласит Беатрис? Я и сама могу разочек побыть организатором». От одной мысли о том, что придется что-то планировать, мне становится плохо, но если я справлюсь и вернусь в нашу компанию, оно будет того стоить.

Глава 3

Глава 3

Эленор крутит салфетку в руках. Она нервный сгусток энергии, что сидит по другую сторону стола и уже явно перепил кофе.

Я оглядываю интерьер новой кофейни, отмечая, какая она прелестная со своими маленькими бирюзовыми столиками из дерева и причудливыми рисунками. По-моему, дети владельцев ходят в начальную школу Спрингшира вместе с Майей.

– Спасибо, что согласилась встретиться, Фэллон, – говорит Эленор и тянет себя за мочку уха; я часто замечаю за ней эту нервную привычку.

– Конечно, без проблем. – Я вижу благодарность в ее глазах и осознаю, что она, наверное, уже давно не говорила ни с кем из подруг.

Я сдуваю пар с обжигающе горячего кофе и сдерживаюсь от вопроса, как у нее дела. Это не потому, что мне нет до нее дела. Есть. Просто мне кажется, я знаю, что она чувствует. Подавленность, стыд, огорчение – выбирайте что нравится.

Поэтому это она спрашивает, как у меня дела, и я отвечаю непременным «хорошо».

Я не могу излить ей душу и скулить, словно побитый щенок, о том, что подруги задели мои чувства, не позвав меня в спа. Нужно оставаться невозмутимой и собирать информацию.

– Я тут подумала… – говорит Эленор. – Тебе когда-нибудь кажется, что жизнь идет не так, как ты рассчитывала?

Я выпрямилась. Она попала в яблочко. Жизнь идет не так, как я рассчитывала. Я никогда не думала, что меня кинут собственные друзья. И тут я понимаю, что она говорит о собственной жизни, о том, как все перевернулось с ног на голову.