До сих пор не найдена секретарь Уилсона Карваны, Вероника Торрес. Расследование преступления, связанное с тремя сотрудниками полиции, продолжается в режиме секретности, и никто из причастных лиц не изъявил желания прокомментировать это дело. Обнаруженные тела отправлены в отдел идентификации Института судебной медицины Сан-Паулу.
Криминалисты надеются, что анализ улик, собранных на месте преступления, поможет восстановить динамику преступлений. Этому способствуют баллистическая экспертиза, тесты ДНК, вскрытия и дополнительные методы исследований. Полиция обратилась с просьбой в субпрефектуру Хачана (Тремембе) прислать грузовик и экскаватор для вывоза останков.
До выхода в печать данного выпуска не было найдено никаких записей о районе обнаружения фермы, также не был обнаружен владелец этого места.
УТРЕННИЙ ВЫПУСК
Опознана еще одна жертва предполагаемого серийного убийцы
Более чем через неделю после начала расследования убийств, совершенных предполагаемым серийным убийцей в бункере, в Серра-да-Кантарейра, вчера были идентифицированы останки офицера полиции Вероники Торрес, секретаря начальника департамента полиции по расследованию убийств и защите личности Уилсона Карваны. Она также была найдена мертвой на месте происшествия. Тело женщины-полицейского было приковано наручниками к креслу и полностью обгорело. Обнаружено оно было в бункере, расположенном на данном участке, в пятидесяти метрах от главного дома. Автомобиль потерпевшей обнаружен брошенным неподалеку от места происшествия.
Полиция продолжает следственные действия с целью определения причастности начальника департамента гражданской полиции Уилсона Карваны, его секретаря Вероники Торрес и капитана военной полиции Клаудио Антунеса Брандао, личность которого подтвердила ДНК-экспертиза, к охоте на предполагаемого серийного убийцу, который по-прежнему остается на свободе. Связь между смертью трех сотрудников полиции (двух – гражданской, одного – военной) и четырнадцатью телами женщин, найденными на местном кладбище, предположительно месте захоронения индейцев, до сих пор неизвестна. Полиция не уточняет, подвергались ли тела офицеров пыткам, были ли отрублены у них левые руки. Для Паулу Монтейро да Лимы, мужа зверски убитой женщины-полицейского, шоком стало известие о беременности жены. Он шокирован утратой и требует тщательного расследования преступления. Помимо мужа, у Вероники Торрес остались двое детей. Она будет похоронена завтра на кладбище Араса с воинскими почестями, поскольку погибла при исполнении государственного долга. Министр общественной безопасности Карлос Пинхолли заявил, что для гражданской полиции Сан-Паулу установление личности и арест убийцы является делом чести.
В прошлую пятницу полиция завершила раскопки на месте преступления, обнаружив останки семнадцати женщин и ряд рук, закопанных вертикально перед главным домом на участке. Останки, которые еще не идентифицированы, остаются в отделе судебной антропологии Института судебной медицины Сан-Паулу. Как рассказал судебно-медицинский эксперт Грегорио Дуарте, привлеченный к данному расследованию, опознание полицейского Вероники Торрес было возможно только путем сравнения особенностей зубной дуги обугленного тела со стоматологическими картами, предоставленными семьей. Но в ряде случаев возможно применять и технику трехмерной реконструкции лица, чтобы жертву могли опознать семья или друзья.
Депутат Клаус Бентес, ответственный за расследования, просит всех, располагающих какой-либо информацией по этому делу, связаться с ним по Горячей линии. Также он обращается с просьбой к людям, у которых пропал член семьи, подходящий под описание жертв, предоставить генетический материал для ДНК-тестирования, что облегчит работу по идентификации в Институте судебной медицины. Расследование продолжается.
Эпилог
Эпилог
Исчезнуть навсегда можно, не только перерезав себе запястья. Мое лицо напечатали в нескольких газетах, и у меня оставалось мало времени на превращение в кого-то другого. Я покрасила волосы в черный цвет и сделала ультракороткую стрижку. На зубы поставила идеально белые виниры, навсегда избавившись от щелочки, делавшей мою улыбку узнаваемой. Побывала в солярии и от волнения из-за всего этого избавилась от лишних килограммов. Сменила я и гардероб: классические платья, почти ретро, с воротничком на пуговке, с рюшечками и оборочками. Настоящая благовоспитанная особа бальзаковского возраста.
Как только разживусь деньгами, решусь на пластическую операцию в Рио-де-Жанейро, чтобы заполучить лицо своей мечты. Пока что я довольствовалась незначительной суммой, украденной из дома Грегорио. Я не могла рисковать с банковским счетом или кредитками. Все случилось еще совсем недавно.
Пока лицемер Паулу требовал справедливости в газетах и трахал свою любовницу, пока дети оправлялись от эмоционального потрясения, моим единственным выходом было молчать и скрываться. Подобно затишью перед бурей, я выжидала, когда осядет пыль. Следующие месяцы я жила скромно, перебираясь из одного клоповника в центре Сан-Паулу в другой, благо там не требовали документов при сдаче жилья.
В начале года я наконец сняла мини-студию на одиннадцатом этаже небоскреба Копан, иконы извилистой геометрии Сан-Паулу, с более чем пятью тысячами жителей. Только в моем блоке располагалось 448 мини-кухонь – идеальное место, чтобы остаться незамеченной. Здесь в таинственной гармонии сосуществовали богатенькие хипстеры в роскошных квартирах и бедняки в декадентских притонах; торговцы, учителя, наследники-миллионеры, пенсионеры и девушки по вызову, весь спектр социальных классов, имеющих права, вплоть до служителей евангелической церкви. В каком-то смысле в этой Вавилонской башне я чувствовала себя как дома.
В конце месяца я пригласила Грегорио на свидание. С момента своего исчезновения я поддерживала с ним связь по одноразовым мобильникам, но пришло время выполнить обещанное. В юбке в цветочек, белой рубашке и бежевых мокасинах, в своих неразлучных браслетах (единственное, что я не могу потерять), я ждала его, опершись локтями о подоконник и потягивая тепловатый кофе. Я смотрела на небоскребы, людей размером с муравьев внизу, на смог, напоминавший мне о комфорте жизни в большом городе, бодрствующем двадцать четыре часа в сутки.
Дверь была прикрыта, и Грегорио без стука вошел в комнату, напряженно осматриваясь вокруг. Я отвернулась и сделала еще один глоток кофе. Он был поражен, увидев меня настолько другой, но он также сильно изменился. Куда-то девались его задорный вид, царственная осанка. Лицо шелушилось, под глазами залегли мешки, губы были недовольно поджаты. Последние несколько месяцев дались ему непросто. Постоянная угроза того, что видео его траха с мертвой женщиной появится в интернете, нависала над ним тенью, которую я старалась подпитывать. Это была моя медленная пытка в память о Марте Кампос.
– Так вот куда ты делась… – презрительно сказал он.
– Завтра буду где-то еще. Я живу, я меняюсь.
– Не боишься, что я расскажу об этом кому-нибудь из твоих?
– Возможно. Бояться – это важно, Грегорио. Ты пьешь кофе?
Он натянуто улыбнулся:
– Однажды я уже попался на твою удочку. Больше не намерен. Где мое видео?
Ну, раз он не хочет говорить, я не буду настаивать. Я протянула ему мобильный:
– Здесь все. Клянусь, я не делала копий.
– Твое свидетельство о смерти, – сказал он, вручая мне копию. – Вероника Торрес мертва официально. Твоя жизнь, должно быть, в самом деле была дерьмовой, раз ты предпочла жить здесь, а не оставаться со своей семьей.
Я пожала плечами. Я убила себя, но убила себя по-умному, я надеялась поговорить об этом. Моя новая история только начиналась, и за несколько месяцев я многому научилась. Истинное преимущество невидимки не в том, чтобы минимизировать ущерб, а в том, чтобы играть в игру жизни по собственным правилам.
– Вот и все, – сказал он, отходя от меня. – Никогда больше мне не звони.
Я подошла, чтобы закрыть за ним дверь, и сняла с прикрепленной к ней стойки волшебный носовой платок, пропитанный хлороформом, который специально припрятала. Прежде чем Грегорио прошел в дверной проем, я сделала ему успокоительный сюрприз. Его тело сразу же пошатнулось. Он выронил мобильник и вздрогнул. Ухватив его за пояс джинсов, я прижала парня к стене, пока промокшая ткань все еще закрывала его нос. Грегорио остался стоять, не способный сохранять равновесие, сознание его ускользало, а я со всей силы тащила его к открытому кухонному окну, с расстилавшимся перед глазами до горизонта Сан-Паулу. Его обмякшее тело нависло над подоконником. Прохладный ветерок дул мне в лицо, поторапливая. Гроегорио был как болванчик, оставалось только немного его подтолкнуть. Жаль, он без сознания. Мне так хотелось увидеть, как он умоляет сохранить ему жизнь.