1
1
На перекрестке Виктория на секунду остановилась, достала из кармана латунное обручальное колечко и надела на правую руку. Арроз проделал то же самое со своим кольцом. Девушка задрала голову и нашла взглядом желтую вывеску «СДАЕТСЯ» в окне четвертого этажа. На подоконнике стояли две вазы с цветами, а на стекле красовалась большая наклейка. Надпись с такого расстояния не разобрать. Здание старое, с выкрашенным в бежевый цвет фасадом и красивой мраморной аркой над входом.
– Организовать это было несложно, – заметил Арроз с заговорщической улыбкой.
Они продолжали идти бок о бок по тротуарной плитке с мозаикой, не держась за руки. Швейцар позвонил в квартиру 407 по домофону, и им разрешили подняться. Выйдя из лифта, парочка зашагала к двери квартиры по широкому коридору с красной ковровой дорожкой. Виктория позвонила в звонок, уже различая звуки внутри: по телевизору шла детская передача, кто-то бежал по паркету, хлопнула дверца шкафа, в замке повернулся ключ.
Женщине, открывшей дверь, могло быть не больше сорока, но выглядела она как с поля боя: волосы собраны в неряшливый пучок, на белой блузке нечто похожее на пятна от томатного соуса, лицо изможденное. Арроз пожал ей руку, а Виктория предусмотрительно сунула руки в карманы и только кивнула. Ничего личного: просто она по возможности избегала телесных контактов. Хозяйка впустила их и предложила чувствовать себя как дома. Этот момент нравился Виктории больше всего: первая встреча с квартирой, ее запахами, красками, мебелью, обитателями. Целый шквал таких маленьких, но таких важных частичек информации…
Гостиная была просторной и симпатичной комнатой: круглый стол у двери; прислоненные к стене пустые рамы; открытые банки с краской; несколько абстрактных картин на стенах; игрушечные наборы, разбросанные на полу; черный диван, на котором, подогнув ноги, лежал маленький светловолосый мальчик лет шести и смотрел на планшете мультик («Ученая Луна!», если Виктория не ошиблась). Когда вошли гости, он даже не оторвался от экрана.
Виктория подошла к желтой вывеске на окне и повнимательнее рассмотрела наклейку на стекле: «ЗДЕСЬ ЖИВЕТ СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ» – и держащиеся за руки четыре фигурки из палочек: отец, мать, маленький мальчик и маленькая девочка. Эта женщина, наверное, художница, но понятно, что теперь она прежде всего мать. Достаточно взглянуть на мешки у нее под глазами – верный признак бессонных ночей. Видимо, она вышла замуж за мужчину, который оказался одновременно кормильцем и шовинистом: он зарабатывал деньги, она воспитывала детей.
Повернувшись к хозяйке, Виктория заметила, что та наблюдает в ответ. В воздухе повисла неловкость – легкое беспокойство из-за прихода посторонних.
– Вы помолвлены? – Женщина старалась быть дружелюбной.
– Да. – Арроз продемонстрировал кольцо. – Поженимся через три месяца.
– А мы живем здесь с тех пор, как сыграли свадьбу. Но мужа перевели в Хьюстон, так что все мы переезжаем туда.
«Бинго! – подумала Виктория. – Послушная женушка, которая следует за успешным мужем по всему миру».
– Мы были здесь очень счастливы, – продолжала хозяйка. – Нам так понравилась квартира, что мы решили не продавать ее, а сдать милой надежной паре.
– Это мы и есть! – Арроз несколько натужно рассмеялся.
Девушке очень хотелось узнать, что эта женщина думает о них. На самой Виктории были просторные штаны и удобная темно-синяя худи; на коротких волосах, как всегда, красовался бант. Арроз тоже выглядел необычно: высокий, почти шесть футов и шесть дюймов ростом[2], худой, с гривой распущенных черных волос ниже плеч. При ходьбе его длинные руки с большими кистями болтались вдоль туловища, словно у огромного грустного великана. Виктория не знала точно, сколько ему лет. Наверное, чуть за тридцать, хотя одевался он как подросток-бунтарь: яркие шорты, футболки с отсылками к поп-культуре (сейчас с постером «Криминального чтива», но она видела еще «Заводной апельсин» и «Во все тяжкие», рок-группы «Куин» и «Айрон Мейден»), кроссовки и бейсболки козырьком назад, чтобы спрятать волосы. Наверняка эта женщина сочла их странной, необычной парочкой.
– Кстати, меня зовут Марсия. Рада знакомству.
– Фелипе, Бьянка, – представились по очереди Арроз с Викторией.
Марсия провела их по остальной части квартиры, попутно рассказывая о районе, домовладельце и достопримечательностях этой части Ботафогу[3], где за последние несколько лет появилось немало отличных ресторанчиков. В ванной комнате капало из душа. Марсия сердито повернула кран, перекрыв воду как следует.
– Ох уж эти дети… – вздохнула она. – Порой они сводят с ума.
На мраморном туалетном столике громоздились флакончики с духами, лосьоны после бритья, расчески, куски мыла, коробка с лаками для ногтей и высокий стакан с четырьмя зубными щетками и детской зубной пастой. Выходя, Виктория пропустила Марсию вперед, задержалась на секунду и потрогала щетки. Две поменьше – одна с Баззом Лайтером[4], другая с Золушкой – были еще влажными; ими недавно пользовались. Виктория взяла зубную пасту, выдавила немного на палец и лизнула. Приятный клубничный вкус сразу взбодрил ее.
Первая спальня по коридору была родительской. Через приоткрытые дверцы шкафа виднелись кучи одежды. В углу, у изголовья неубранной кровати, стояла гитара. Чувствовался слабый запах миндаля – правда, Виктория никак не могла понять, откуда. Когда они направились во вторую спальню, мимо пробежала маленькая светловолосая девочка, что-то крикнула брату и столкнулась с Аррозом.
– Вы хотите детей? – спросила Марсия.
Молодые люди переглянулись.
– Да, – ответил Арроз. – Собираемся завести в следующем году.
– Здесь две спальни. Можете использовать одну как рабочий кабинет или поставить там телевизор.
Хозяйка продолжала рассказывать о достоинствах квартиры и возможном использовании комнат. Арроз задавал вопросы как настоящий заинтересованный клиент. Он умел на удивление хорошо притворяться. Виктории это всегда давалось труднее: она начинала краснеть, а ее губы – дрожать.
Арроз вошел в ее жизнь очень необычно: они познакомились два года назад в интернете, в чате игры «Симс»[5]. В то время Викторию уже лечил доктор Макс, и ее жизнь постепенно налаживалась. После нескольких месяцев онлайн-общения она согласилась встретиться с Аррозом в закусочной. К такому решению ее подтолкнул врач, настаивающий на важности контактов с другими людьми.
Арроз почти сразу стал для нее лучшим другом. Ей нравилось, как он смеялся, расправив плечи и вздернув торчащий вперед подбородок, нравилась его увлеченность музыкальными группами и фильмами, о которых никто не слышал. А еще ей нравилось, как мало она знала о нем – только то, что он жил один в Копакабане[6], учился на медбрата, но работал с техникой, а его главные увлечения – настольные игры и электроника. Она не знала никого из его друзей, не знала, на что он живет (ей самой с трудом удавалось оплачивать счета плюс расходы на дом престарелых из зарплаты официантки и пенсии двоюродной бабушки), и даже понятия не имела, какое у него настоящее имя. Арроз однажды попытался сказать, но Виктория заткнула уши. Каждый раз, когда он начинал говорить о себе чуть больше, она старалась сменить тему, чтобы у него не было права расспрашивать о ее жизни.
Виктория всегда наслаждалась теми воскресными часами, которые они проводили вместе. Первое время она не хотела приходить к нему, но в конце концов уступила. Арроз готовил «фальшивый бефстроганов» (без мяса – только грибы и соус), включал наугад британский рок на полную громкость и направлял объектив своего телескопа «Грейка» в окно, чтобы рассматривать улицу, площадь и здания напротив. Это была такая игра: они разглядывали моющих окна горничных, играющего на саксофоне молодого человека, сидящую за компьютером женщину, собирающихся на пляж загорелых иностранцев и фантазировали, как живут все эти люди.