Длинные волосы-водоросли Зефира еще мокрые, вода стекает по моим шее и плечам. Я замечаю, что у нас синхронизировалось дыхание – глубокое, тяжелое. Я пытаюсь сбить ритм. Стараюсь разорвать отношения с силой притяжения и взлететь. Ни того, ни другого не получается. Я ничего не могу. Ветер выхватывает рисунки – теперь в основном пошли семейные портреты – из рук Фрая, который один за одним вырывает их из альбома. Тот, где я с Джуд, он рвет пополам, отделяя меня.
Я наблюдаю за тем, как меня уносит ветер.
За тем, как Фрай приближается к тем рисункам, за которые меня ждет неминуемая смерть.
В ушах громоподобно стучит пульс.
Тут вдруг Зефир говорит:
– Фрай, не рви. Его сестра говорит, что он нормальный. – Это потому, что ему нравится Джуд? Она нравится сейчас почти всем, потому что на доске плавает лучше, чем кто-либо еще, любит прыгать с обрыва и ничего не боится, даже больших белых акул и папу. И еще своими волосами – я на ее портрет весь желтый извел. Они простираются на сотни километров, и всем жителям Северной Калифорнии приходится следить за тем, чтобы в них не запутаться, особенно малым детям, пуделям, а теперь и мерзким говносерфингистам.
Ну, еще у нее есть сиськи, которые прибыли экспресс-доставкой, богом клянусь.
И, что просто невероятно, Фрай подчиняется Зефиру и бросает альбом.
С листа на меня смотрит Джуд, вся солнечная, все понимает.
– Ты же в курсе, что тебя ждет, да? – хрипит мне в ухо Зефир, у которого снова включилась обычная программа убийств. В его дыхании слишком много его. Слишком много его на мне.
– Ребята, пожалуйста… – молю я.
– Ребята, пожалуйста, – передразнивает Фрай писклявым девчачьим голоском.
У меня скручивает живот. «Падение дьявола», второй по вышине утес на горе, откуда они собираются меня скинуть, получил свое название не даром. Под ним острые камни и бездушный водоворот, который затащит мое мертвое тело прямо в преисподнюю.
Я снова пытаюсь вырваться из захвата Зефира. И еще раз.
– Фрай, держи его за ноги.