Проводник, восхищенно вздохнув, уставился на протянутые деньги:
— Что вы! Это слишком много.
— Ерунда! В конце концов, у меня такое событие — женился.
И он сам вложил купюру в его ладонь.
— Вы очень добры, месье.
Он пошарил в кармане.
— Я так растроган вашей добротой, что чуть было не забыл. Я еще одну вещицу обнаружил. Может, это мадам принадлежит, а может, ее брату, который в Лионе сошел. Что это за вещь, я так и не понял. Ну вот, а теперь и правда
Сходя вниз по лестнице, он помахал на прощание.
Том держал в руках две резиновые груши, те самые, соединенные тонкой, длинной резиновой трубочкой. Нажимаешь на одну грушу, и воздух тут же пойдет в другую и надует ее.
Когда он вошел в номер к Тьюди, она стояла у окна и неотрывно глядела куда-то в сторону университета.
— Прощаюсь вот с этим заведением, которое готовит благородных девиц к настоящей жизни… — сказала она. — Что случилось, Том?!
Еще никогда в жизни мысли у него в голове не неслись так стремительно.
— Вот твой плащ, — сказал он. — Проводник принес.
— A-а, хорошо. Он, конечно, старый, но…
— И еще вот это.
Он показал ей груши, зажатые в руке.
— Сказал, это твой братец позабыл в вагоне.
Уголки ее рта опустились, а глаза расширились так, что весь ее юный лоб покрылся десятками морщин. Вся боль мира вдруг отразилась на ее лице.