— Мозги у него съехали набекрень, у бедняги.

— Но он же всегда рассказывал, что… — Гретхен даже слегка задохнулась, — что он соблюдает правильный режим. Он никогда не отступал от своих правил.

— Это мне известно, — сказал доктор. — Сегодня он все утро только об этом и твердил. Думаю, на этой почве и помешался. Слишком старательно придерживался.

— Чего? — не понял Роджер.

— Правильного режима.

Он снова обернулся к Гретхен:

— Ну а этой леди я могу прописать лишь одно: хорошенько отдохнуть. Пусть несколько дней посидит дома, дневной сон, минут по сорок. И все войдет в норму. Думаю, леди немного перенервничала, это не страшно.

— Доктор, — позвал Роджер вдруг охрипшим голосом, — как вы считаете, мне тоже нужно отдохнуть? Или, может быть, какие-нибудь витамины? В последнее время я жутко много работал.

— Вам?! — Доктор Грегори, хохоча, с размаху хлопнул его по плечу. — Мой мальчик, вы отлично выглядите, лучше, чем когда-либо.

Роджер быстро отвернулся, чтобы скрыть улыбку. А еще он сорок раз — ну, почти сорок — подмигнул автопортрету мистера Джорджа Томпкинса, который чуть-чуть криво висел на стене спальни.

Короткая поездка домой[61][62] (Перевод М. Макаровой)

Короткая поездка домой[61][62]

^{(Перевод М. Макаровой)}

I

Я оказался рядом только потому, что должен был проводить ее из гостиной до парадной двери. Я плелся сзади. И это была неслыханная милость, ибо она была красавицей, в один миг однажды расцвела, а я оставался все тем же нескладным ровесником (всего на год старше) и едва осмеливался к ней подойти, когда мы на неделю приезжали домой. Вышагивая эти жалкие десять футов, я не смел ничего сказать или просто прикоснуться к ней, но втайне надеялся, что она сама что-нибудь предпримет, шутки ради, из чистого кокетства, просто потому, что мы вдвоем и совсем одни.

До чего же она была обворожительна! С этими коротко постриженными мерцающими волосами, с этой нескрываемой уверенностью в себе, которую к восемнадцати годам обретают красивые американки, такой дерзкой, такой ликующей уверенностью… Свет лампы льнул к золотистым прядкам, зарываясь в них, вспыхивая бликами.

Она уже мыслями перенеслась в другой мир — туда, где ее ждали в машине Джо Джелк и Джим Каткарт. Еще год — и все, я окончательно потеряю Эллен, это я знал точно.

В общем, я плелся следом, каждым нервом чувствуя нетерпение ждущих в машине парней, опьяненный будоражащей рождественской кутерьмой и близостью Эллен, непостижимой ее красотой, заряжавшей сам воздух «сексапильностью», — все эти убогие слова, разумеется, весьма относительно передают тогдашние мои ощущения… И тут вдруг из столовой вышла горничная и, что-то шепнув, протянула ей листок. Когда Эллен прочла записку, глаза ее сразу померкли, будто упало напряжение в сети, — такое иногда случается в сельской местности, — померкли и вперились в неведомое пространство. Потом она как-то странно глянула на меня — я, вероятно, притворился, что не заметил этого, — и, ни слова не сказав, прошла следом за горничной в столовую и куда-то дальше, вглубь дома. Ну а я торчал в холле, листая иллюстрированный журнальчик, минут пятнадцать.