РазноеБедные-несчастныестр 213
Светлый фон
— Если у вас нет ни друга, согласного вас приютить, ни денег, ни умения их зарабатывать, — сказал он, — уходить от мужа будет самоубийством. Мне очень жаль. Помочь вам я не могу.

Меня воодушевила его доброта. Я бросилась к нему, сидящему на стуле, стала на колени между его ног и подняла сомкнутые ладони к его лицу.

Меня воодушевила его доброта. Я бросилась к нему, сидящему на стуле, стала на колени между его ног и подняла сомкнутые ладони к его лицу.

— Если! — требовательно сказала я. — Если когда-нибудь ночью через несколько недель, месяцев или лет к вашему шотландскому дому подойдет бесприютная, отчаявшаяся, одинокая женщина и взмолится об убежище — женщина, с которой вы однажды обошлись по-доброму, — сможете ли вы ее прогнать?

— Если! — требовательно сказала я. — Если когда-нибудь ночью через несколько недель, месяцев или лет к вашему шотландскому дому подойдет бесприютная, отчаявшаяся, одинокая женщина и взмолится об убежище — женщина, с которой вы однажды обошлись по-доброму, — сможете ли вы ее прогнать?

— Нет, не смогу, — ответил он, вздыхая и глядя в потолок.

— Нет, не смогу, — ответил он, вздыхая и глядя в потолок.

— Это все, что я хотела знать, — сказала я, вставая, — не считая вашего адреса, который наверняка есть в Британском медицинском справочнике.

— Это все, что я хотела знать, — сказала я, вставая, — не считая вашего адреса, который наверняка есть в Британском медицинском справочнике.

— Да, — пробормотал он, тоже вставая, — но воздержитесь от этого, если сможете, леди Коллингтон.

— Да, — пробормотал он, тоже вставая, — но воздержитесь от этого, если сможете, леди Коллингтон.

— До свидания, — сказала я, подала ему руку и кивнула.

— До свидания, — сказала я, подала ему руку и кивнула.

Кто так хирурга обольстить пытался? Кто так хирурга обольстить сумел?{22}

Кто так хирурга обольстить пытался? Кто так хирурга обольстить сумел?

Мое последнее терпение кончилось через два месяца, и я не была беременна, и у меня в мыслях не было прыгать с моста, когда я приехала в Глазго и взяла кеб до Парк-сёркес, 18 — дома с большими собаками. Я только что узнала, что муж, который не хотел подарить мне ребенка, вот-вот заимеет его от служанки на десять лет меня младше. Увидев меня, Бакстер не задал ни единого вопроса. Он провел меня в комнату, где сидела миссис Динвидди (ей тогда было лет сорок пять, ему — тридцать), и сказал:

Мое последнее терпение кончилось через два месяца, и я не была беременна, и у меня в мыслях не было прыгать с моста, когда я приехала в Глазго и взяла кеб до Парк-сёркес, 18 — дома с большими собаками. Я только что узнала, что муж, который не хотел подарить мне ребенка, вот-вот заимеет его от служанки на десять лет меня младше. Увидев меня, Бакстер не задал ни единого вопроса. Он провел меня в комнату, где сидела миссис Динвидди (ей тогда было лет сорок пять, ему — тридцать), и сказал: