Влас сосредоточился на том, чтобы ни про кого ничего не думать, и постепенно даже смог подышать. Так сосредоточился, что не заметил, как закончился урок, и все встали и собрали вещи. Он всё сидел, уставившись в стену.

– Потов! Урок закончен! Ты себя плохо чувствуешь? – Светлана Борисовна собралась было уже выходить из класса, но приостановилась на пороге.

– Нет, всё нормально! – Влас изобразил приторную улыбочку, потом глянул в окно и а в оконном стекле тут же отразился жутко оскалившийся тролль. – Идиотка, чё вязнет? Курица тупая! Эхсссс! – дыхание перехватило, и тошнота подступила к горлу. – Я не могу больше! Что мне делать?

И тут ясно и отчётливо вспомнилось:

– Захочешь вернуться – иди на свет,

Замёрзнешь смертельно – иди к теплу,

Тролльская шкура одета на время,

Сам себе скажешь, я так живу!

Влас с трудом смог отдышаться. Его уже не тошнило, в отражающие поверхности он старался не смотреть и изо всех сил ни о ком погано не думать и не говорить. Беда только в том, что за последнее время он так привык к тому, что можно сказать и написать любую гадость! Сказать тайно, тихо или про себя, и написать анонимно. Вроде он ничего и не делает! И вот эта привычка заставляла его жить в безумной вони, выворачивала наизнанку! Он вечером поймал себя за тем, что полез в личные странички одноклассников и уже собрался было написать очередную гадость, прошептал её, и едва добежал до туалета. Рвало его долго. Вонь никак не опускала. Матери пришлось соврать мол, наверное, траванулся, купив какой-то пирожок. Едва добрался до постели. Утром он очень надеялся, что всё прошло, но, посмотрев в зеркало, Влас обреченно вздохнул. На него опять смотрел тот же тролль.

Катерина смотрела на все метания Потова, смотрела, да и пошла к Баюну. – Может, ему уже хватит? Как ты думаешь?

– Нет, радость моя. Не хватит! Сейчас ему просто неудобно, физически неприятно. Потерпит. Если он сам поймёт, что он людей мучил, просто развлечения ради мучил, чтобы власть свою почувствовать над ними, чтобы унижать и делать им больно, тролль в зеркале сам исчезнет. И тебе ничего делать будет не надо! А если перестанет мерзости о людях говорить, хоть и беззучно, про себя, и писать, хоть и анонимно, его перестанет мучать его же зловоние. Это его слова так пахнут! И ты здесь почти не причём. Почти, потому что ты просто дала ему возможность это унюхать. Знаю, что тебе его жалко стало, но ты тоже потерпи. Он может быть опасен, если его вовремя не остановить! Подумай о Мишке и Симе, об остальных, которым он гадости писал, и перечитай, что он писал тебе, не для того, чтобы на него злиться, а для того, чтобы понять, каково бы тебе было бы, если бы ты приняла это близко к сердцу.