Дальше к западу голубые породы исчезли. Котловина стала угрюмой, кирпично-красной. У подножия круч толпились высоченные красные конусы, увенчанные почти кубическими плитами песчаника с гнездами орлов наверху. Мы попали в какой-то особый красный мир, даже тени казались коричнево-красными. День выдался жаркий. Солнце палило нещадно, пока мы, проклиная судьбу, бродили в лабиринтах промоин.

Только на следующий день мы вырвались на простор Барун-Баина — обширной, открытой на запад котловины. Здесь были широкие сухие русла с группами хайлясов, широко раскидистых, словно акации африканских саванн. В душных оврагах Барун-Баина обитало почему-то множество пауков. Паутинные сети перегораживали ряд за рядом узкие овраги. В центре каждой из них сидел гнусного вида громадный паук с черным изображением скорпиона на спине. К вечеру в рощице хайлясов мы с Новожиловым набрели на птенцов орла в очень примитивном гнезде — ямке в пыли, у подножия дерева. Немного поодаль на вершине хайляса, стоявшего в центре очень тесной купы из шести деревьев, мы увидели исполинское гнездо метра полтора в поперечнике. Зоркий глаз Новожилова заметил в нем какое-то движение. Что-то большое и черное едва различимо шевелилось в чаще ветвей. Я снял с плеча винтовку и выстрелил в гнездо. На секунду оттуда вздыбилась черная масса, рухнула обратно и стихла. Новожилов отважно взобрался на верхушку хайляса и увидел в гнезде уже мертвого черного грифа. С трудом мы вытащили из гнезда огромную птицу. Кроме нее, в гнезде не было ничего, и вообще, по-видимому, гнездо давно не использовалось. Зачем забрался сюда гриф — осталось непонятным. Новожилов уверял что гриф был болен и попросту отлеживался в гнезде. Размах крыльев грифа достигал двух метров. Вокруг глаз и под клювом птицы были белые просветы, но общая окраска была настолько густа и черна, что по контрасту с ней эти белые участки казались ярко-голубыми.

Четыре дня мы странствовали по цепи котловин, исследуя бесчисленные красные обрывы в поисках пресловутого Улан-Оша. Если Улан-Ош и не удалось найти, то выяснилось много интересного. Цепь впадин к северу от Далан-Дзадагада протянулась полосой около двухсот километров длины и на западе доходила, по-видимому, до Арца-Богдо („Можжевеловая Святая“) — самой восточной из трех главных вершин Гобийского Алтая. Там находилась впадина Оши — открытое американцами местонахождение нижнемеловых динозавров. Вся цепь котловин была заполнена отложениями нижнемеловой эпохи, озерными или болотными. В них отсутствовали ископаемые русла, и поэтому не было богатых скоплений костей Только в голубых углистых глинах Цзун-Баина, залегавших в небольшом древнем русле, находились незначительные количества костей динозавров и черепах, да и то сильно поврежденных. Вероятно, более мощное русло мелового периода находилось на месте Олгой-Улан-Цаба. Этот останец нижнемеловых пород, одиноко стоявший на засыпанной песками равнине западнее Барун-Баина, был исследован в 1946 году Орловым и Громовым и содержал кости крупных динозавров. Когда я впоследствии показал составленную мною карту котловин Орлову с Эглоном, то, по их догадкам, оказалось, что Улан-Ош располагался примерно в тридцати километрах к северо-западу от последней нашей ночевки, уже вне пределов Цзун-Баинской котловины.