Он вышел разведать обстановку (вдогонку: «Астап, ты захватил свой кольт?»). Ни будки, ни ключника — но народ на что-то вяло надеялся.

Сборная республики тоже выбралась наружу, размяла мускулы и расползлась по крутому склону.

Женя потрясла прутья ворот. На нее с интересом посмотрели туристы.

Тогда Астап вынес из кабины монтировку, вставил ее рычагом в дужку замка, и с первого рывка замок отвалился. Восторг прокатился по рядам узников.

Передние машины проезжали в ворота, сворачивали там на обочину и без всякой совести останавливались, уступая ответственность за содеянное следующим позади товарищам. И так Астап оказался первым. Он бесстрашно поехал вперед, презирая предателей, которым дал свободу.

Однако их никто не остановил, и про подвиг Астапа до обидного быстро забыли.

— …бедная, ее на всех соревнованиях ставят. Бежит всегда самая последняя — накушается!..

— А мне кажется, она будет бежать: она такая упорная!

— Я тоже скоро четыреста побегу.

— Куда тебе, ты сто еле добегаешь!

Астап знает их всех по голосам, он ревниво вслушивается, но о нем ни слова. Обернулся из кабины, напомнил:

— А, Гарик? Я своего всегда добьюсь: если мне надо проехать, я проеду!

— Ну дак! — не сомневался Гарик.

И снова они за свое: метры, секунды, победы.

А Астап что, он всего лишь шофер, он их везет.

Прибыли.

— Ну, какое местечко я вам подобрал?

Музыкально струился горный поток, создавая особую тишину. Гарик поднял с земли ссохшийся башмак:

— Ребята, здесь ступала нога человека!

— Место что надо, Астап Ибрагимович, — успокоил Костя.