— Насть, заткнись, а, — не выдержала Вера. — Это переходит в бред. Я вижу, ты спорщица знатная. Но прикуси — ка язычок, — строго попросила она.

Настя надулась и отвернулась. Вера, рассматривая свои ноготки, ушла в себя. Полынь уже не была напряжена, но предпочитала не поворачиваться. Чтобы не видеть мастера.

Дорога окончательно испортилась. Ухаб на ухабе. Бесконечная тряска начинала доводить Ивана до исступления. Тело ныло тупой, но напористой болью, что отзывалась вспышками на каждый ухаб.

Кузов хорошенько тряхнуло. Иван не сдержался и застонал от отдавшейся по всему телу вспышки боли. Девушки сразу же вскинулись. Они принялись охать и хлопотать над Иваном, помогать приподняться, поправлять спальник.

— Отойдите, — отстранила их Полынь. — Я сама.

— Не нужно, — запротестовал Иван. — Все нормально.

— Молчи, — приказала она и приобняла, устроившись рядом.

— Прости, — тихо сказал он лесавке. — Ты должна знать, что я не стою твоих сил. На моей совести…

— Молчи, — остановила она, приложив пахнущий медом палец к его губам. — Расслабься воин, — успокаивающим тоном прошептала она, испуская целебные волны. — Засыпай и не — о — чем не думай. Все хорошо. Спи.

Тряска перестала мешать, боль растворялась и уходила на задний план. Полынь задумчиво поглаживала его волосы, мастер задремал, и вскоре спал словно младенец, с легкой улыбкой на лице.

19. Не человек

19. Не человек

Управлять мотовозом подмастерью показалось легко и в то же время трудно. Хорош он был тем, что оказался устойчивее мотоцикла, а плох, тем, что уступал мотоциклу скоростью и маневренностью. Да и спирта этот агрегат жрал раза в два — три больше чем мотоцикл. Но в целом плюсы машинки перевешивали все минусы, и вскоре парень приноровился держать скорость, при этом ловко объезжать рытвины, кочки и подозрительные лужи, которые можно было просто проехать, а можно было увязнуть по самые борта.

Иван с Полынью спали, а девушки оставшись без присмотра, вновь стали баловаться магией. Всплески были тихими и едва уловимыми. Курсантки опять хвалились друг дружке новыми фокусами.

Юра, увлекшись вождением, не стал останавливаться и выговаривать хулиганкам. Их фокусы глушили его чуйку, и он, отвлекаясь на всплески, мог проворонить затаившуюся опасность. Нужно было — бы их приструнить, но каждая остановка была потерей времени.

Иван молчал, но парень видел, как наставник начинает нервничать при каждой незапланированной остановке.

Может ему уже, и спешить некуда. Продержаться столько в осаде, в самом гнезде сбрендивших людоедов было не реально даже опытному мастеру. Это понимал и сам Иван. Но он надеялся.