– А вот и Галина Петровна. Как раз вовремя. Знакомьтесь – это Виктория, – он направился к двери. – В общем, берите ее под крыло, учите уму-разуму, передавайте опыт, а я побегу, у меня пациент на десять тридцать.

Уже стоя на пороге, он подмигнул Вике:

– Маме привет.

– Ну давайте знакомиться, Виктория, – Шишкина усмехнулась и уселась на диван. – Илья Александрович сказал, вы четвертый курс медфака МГУ закончили?

– Да, – Вика гордо выпрямила спину. Учеба в одном из лучших медицинских вузов страны казалась ей самым охуенным фактом в ее биографии, ну, помимо того, что она когда-то трахалась с классной руководительницей.

– Бардышевская Ира у вас клиническую читает?

– Да, – Вика невольно расплылась в улыбке. – А вы ее знаете?

– Работали вместе в Кащенко, – Шишкина поправила платиново-голубую прядь, упавшую ей на лоб. – Она даром время не теряла: материал собрала, диссертацию защитила и ушла, так сказать, из практики в теорию.

– Бардышевская – отличный преподаватель, – Вика решила проявить принципиальность. – На парах у нее очень интересно.

– Ну, пиздеть – не мешки таскать, – с иронией произнесла Шишкина. – Ладно. Ты иди, оформляйся, а потом приходи ко мне в двести двенадцатый.

***

Получив пару белоснежных брючных хлопчатобумажных костюмов, плохо отпечатанную брошюру с правилами для персонала и пропуск, Вика приступила к работе, которая заключалась в заполнении анкет «Психический статус пациента».

Первыми на прием пришли мать и сын-подросток. Судя по предыдущим записям, у сына было диагностировано ОКР. Мать, эдакая холеная MILF, начала жаловаться, что у него «опять обострение», из ее слов Вика поняла, что одевается парень не меньше часа, потому что соблюдает одному ему понятный ритуал и раскладывает на диване одежду в виде некоей геометрической фигуры, да еще и в определенном порядке, строго придерживаясь единой цветовой гаммы.

Вика с тревогой вспомнила, что и сама недавно истерила, когда перед экзаменом по неврологии не могла найти свою счастливую красную футболку с принтом «Che-хов».

Она украдкой написала Свете: «Как ты думаешь, у меня есть ОКР?»

Света ответила: «Лучше бы было – в квартире было бы куда чище».

Мама-мильф расстроенно попросила «сделать что-нибудь с этим кошмаром».

Воркующим голосом рассказав о новейших «намного более эффективных, но, к сожалению, более дорогих» препаратах, Галина Петровна поменяла нейролептики и назначила дату следующего приема.

После этого в кабинет втиснулся полный мужчина в гавайской рубахе, расходящейся на животе. По документам ему было всего тридцать восемь, но мужик выглядел на полтинник, дышал перегаром и жаловался на боль в пояснице. Рентген и УЗИ ничего не выявили, и терапевт перекинула его «дальше по этапу», как выражалась Шишкина, которая тут же поставила ему соматическую депрессию. После того как он, забрав пухлую папку со всеми своими снимками и анализами, выкатился за дверь, Галина Петровна, усмехаясь, прокомментировала: «Маскированные депрессии можно лечить годами, может, и поясницу отпустит за это время».