С у с л о в а. Что ты там мычишь? Как разгорелся-то! Ну, гори, гори.

Р о з а н о в (в зал). И я любил эту женщину и, следовательно, любил весь мир. Женщина эта была близко. Я близко подносил лицо к её животу, и от живота дышала мне в лицо теплота этой небесной женщины. Тёплый аромат ее тела – вот сейчас моя стихия и вся моя философия. И звёзды пахнут. Господи, и звёзды пахнут. И сады. Всё теперь пахнет её запахом.

Улица

Розанов и Щеглова идут из школы.

Щ е г л о в а. Вася, как же так быстро-то? Что с тобой?

Р о з а н о в. Видишь ли, Таня… Не знаю даже, как сказать.

Щ е г л о в а. Пусть об этом у тебя будет одна точка зрения.

Р о з а н о в. Таня, человека тянет к тому, чего ему особенно недостает. Чего он жаждет. А я – человек жаждущий.

Щ е г л о в а. Ты о духовной жажде, что ли?

Р о з а н о в. Отчасти. Ты очень хорошая, Таня. Ты слишком хорошая для меня. Зачем мне делать тебя несчастной?

Щ е г л о в а. Туман. Тень на плетень. А не отчасти в чем жажда? (Видя, что Розанов напряженно молчит, продолжает с отчаянием) Чем такие вас берут? И Миша туда же.

Р о з а н о в. Куда туда же?

Щ е г л о в а. А ты что же, не видишь, как он смотрит на нее?

Р о з а н о в. Таня, это как приворот. Я – это вроде не я.

Щ е г л о в а. Васенька, она ж тебе в матери годится.

Р о з а н о в. Таня! Я понимаю, я смешон. Я понимаю, что и тебя ставлю в смешное положение. Но это выше моих сил.