Некоторый навык военных противостояний вернулся в шестидесятые, Семидневную выиграли с блеском — но и тогда речь шла о самозащите, а не о колонизации. В крайнем случае мы выступаем как работодатели. Получалось, что единственной задачей хазар в России будет порабощение коренного населения, с постепенным сведением его к обслуживающему минимуму, — но ему как идеологу нечего было тут делать. Ценности, которые он исповедовал, не было нужды кому-либо прививать: это были ценности победителей, которые побежденным ни к чему. Оставалось создавать музеи истребления и закрывать школы.

В каждой новой захваченной деревне Эверштейн первым делом создавал музей истребления, то есть вывешивал в каждой сельской школе один и тот же набор фотографий, заблаговременно растиражированных еще в каганате. Это была по возможности полная история бедствий хазар, много потерпевших в том числе и от коренного населения, никогда толком не умевшего защитить хазар от варягов. Развесив по стенам чудовищные фотографии, Эверштейн начинал действовать как бы от лица бесчисленных жертв. Получалось, что все хазарам должны. С этой высоты легче было закрывать школы, все равно нерентабельные, поскольку детей не набиралось даже на один класс. Попутно Эверштейн занимался поиском чудофобов — так он давно уже называл про себя антихазарски настроенные элементы. Элементы эти среди коренного населения были распространены крайне широко: при полной неспособности организовать собственную жизнь они обязаны были завидовать хазарам! Не может быть, чтобы дикари оказались настолько тупы и ни к чему не способны, чтобы даже не замечать чужой избранности. Несомненно, их должны были ненавидеть — несмотря даже на то, что хазары несли России освобождение от варяжского ига; здесь наверняка уже поняли, что волка на собак в помощь не зовут. Даже круглый идиот должен был уже сообразить, что общечеловеческие ценности актуальны ровно до тех пор, пока не пришли истинные хозяева, хазарове — видите, сама этимология за нас; именно в уничтожении антихазарского элемента видел Эверштейн свою главную задачу. На его беду, антихазарский элемент никак себя не проявлял. Тут следовало воспользоваться любимой тактикой преждевременных родов, — что-что, а провоцировать противника хазары умели; прямых чудофобских выступлений пока еще не было, святынь не оскверняли, фотографий не срывали, — но это дело времени, успокаивал себя Эверштейн. Если не начнут, сами начнем, а там и местные подтянутся. Вот тогда мы и окажемся в столь любезной нам ситуации выживания и борьбы — которая, в сущности, оптимальна для оккупационных сил, чтобы не успокаивались за отсутствием видимого сопротивления.