Невыносимее всего была для него мысль о том, как же они там без него. И как, должно быть, им страшно знать, что его подменили, что в Иркутске или другом северном городе вдруг взял и проснулся рядом с ними чужой человек. Бывает же так, что душа во сне странствует и почему-то не может вернуться в прежнее тело, вот и попадает в чужое. Петр Степанович не знал, с кем он обменялся душами и как вообще это вышло, что он уныло прожил тридцать четыре года в Гурзуфе, не зная, что ему надо быть в совсем другом месте. Но он знал одно: от наваждения ему уже никуда не деться, пока он не найдет дом пять и квартиру тридцать два, и жена его Лариса с детьми Олей и Колей не выбегут навстречу ему.

— Хорошая история, — похвалил Василий Иванович. — Бесприютная.

Это было точное слово. Все сказки васек отличались одним — удивительной, тоскливой, сосущей бесприютностью. Да и какие другие сказки могут быть у людей, бродящих по свету без пристанища.

5

5

Вслед за Петром Степанычем вступила васька Варька, женщина неопределенного возраста с клочковатой шевелюрой, слезящимися глазками-щелочками, но неожиданно глубоким и красивым голосом. Она прокашлялась и объявила:

— Покинутая. Народная баллада.

Сидевшие у костра одобрительно захмыкали. Васька Варька запела прочувствованным речитативом:

— Когда жила у папи и у мами, закусывала сливки калачом, с соседями дружили мы домами, восемь на семь, отказа я не ведала ни в чем. Но жисть моя сложилась так ужасно, что где-то там случился перегиб, и папа, оклеветанный напрасно, шесть на девять, отправился в тюрьму и там погиб. А мама полюбила машиниста, водившего железный паровоз, но он ее замучил очень быстро, на три счета, а падчерицу выгнал на мороз.

Дальнейшая жизнь васьки Варьки излагалась в бесчисленных (Анька сбилась после пятнадцатого) куплетах, в которых перечислялись ее мужчины, пройденные ею города и нажитые профессиональные заболевания. Анька уже поняла, что большая часть баллад, сочиняемых коренным населением, состоит из отчетов и перечней: ходил туда-то, видел то-то. Сюжет почти во всех песнях и сказках отсутствовал: герой все время куда-то шел, кого-то находил и тут же покидал. Васька Варька долго и со вкусом перечисляла профессии своих мужчин (все они рифмовались на -ист), потом свои болезни (все они рифмовались на -ит), и, наконец, пройденные ею места (все они рифмовались на -ово). Баллада, таким образом, делилась на пять частей: вступление, куплеты на -ист, на -ит и на -ово, после чего следовал эпилог. Анька уже успела заметить, что как традиционная баллада увенчивается «посылкой», то есть обращением к покровителю или адресату, — так и васькинская народная баллада увенчивалась просьбой о пище, с которой исполнитель обращался к слушателям. Каждый из сидевших у костра во исполнение ритуала кинул ваське Варьке медный гривенник.