Через непродолжительное время между викингами разразилась битва. Войско конунга Хринга оказалось в два или три раза больше. И хотя Херрауд и Боси славно сражались и убили много воинов, но все же их одолели, схватили, заковали в цепи и бросили в темницу.

Конунг был до того разгневан, что хотел немедленно предать бунтовщиков смерти. Однако люди Гаутланда так любили Херрауда, что стали просить за него. Тогда, немного поостыв, конунг приказал привести своего сына. Затем он предложил Херрауду помириться с ним, но Херрауд с гордостью ответил:

– Я не помирюсь с тобой, отец, если ты прямо сейчас не велишь освободить Боси!

Конунг Хринг только рассмеялся:

– На это нечего и надеяться! Боси должен получить то, что заслужил!

– Если Боси умрет, тогда я буду считать себя вправе отомстить за его смерть! – не стал скрывать своих намерений Херрауд.

Конунг пришел в такой гнев, что после этого никто не посмел ему и слова возразить. Он приказал отвести Херрауда обратно в темницу, чтобы наутро свершить задуманную казнь.

В тот же день Бусла пришла поговорить со стариком Твари. Она спросила, не собирается ли он предложить выкуп за своего сына. Но хитрый и прижимистый бонд ответил ей на это:

– Я не хочу уменьшать свои богатства, ведь я все равно не смогу выкупить жизнь человека, который обречен на смерть! Но… где твое колдовство, Бусла? Ты бы могла сама оказать Боси нужную помощь!

Ведунья, рассердившись на старика, только бросила сквозь зубы:

– Ты повел себя хуже последнего нищего, ведь это из-за тебя Боси убил Сьода!

Не успела ночь пасть на землю, как Бусла явилась в комнату, где спал конунг Хринг, и начала мольбу, которую потом назвали «Мольбой Буслы». Позже она стала широко известна, поскольку было в ней много злых слов:

– Духи заблудятся, сбудется страшное, дрогнут утесы, мир обезумеет, погода испортится, если ты, конунг Хринг, не заключишь мира с Херраудом и не пощадишь Боси. Я так надавлю тебе на грудь, что твое сердце сгложут гадюки, твои уши закроются, очи вывернутся наизнанку… Сядешь ты на корабль – порвутся снасти, отлетят крепленья руля, холст паруса разорвется, снасти перетрутся… Поскачешь – завяжутся вожжи, конь захромает, и даже прямая дорога приведет тебя в логово троллей… Так продолжить ли проклинать тебя, Хринг?!

Тут конунг пробудился и вскричал:

– Замолчи, злобный дух, и убирайся прочь!

– Раз ты меня видишь, – сказала Бусла, – то я не оставлю тебя в покое, пока не получу желаемого!

Конунг захотел встать, но не смог и пальцем шевельнуть, а на слуг словно морок напал. А Бусла продолжила свою мольбу: