Эти и подобные вопросы выводят нас за рамки собственно языкового материала, вовлеченного в создание высказывания. Чтобы дать на них ответ, необходимо обсудить, в каком отношении находятся созидательные усилия, направленные на языковое воплощение высказывания, с более широкими духовными процессами, происходящими в сознании говорящего субъекта, — той работой его мысли, неотделимой от всего строя его личности, которая в конечном счете направляет всю его языковую деятельность, но и сама все время испытывает воздействие стимулов, возникающих в процессе этой деятельности.

До сих пор мы в основном имели дело с микропространством языковой деятельности, ограниченным рамками одного адекватного высказывания. Сама эта «адекватность» принималась нами как данность: мы довольствовались тем, что предлагавшийся пример в удовлетворительной степени соответствовал языковой интуиции. Но чтобы понять, в чем по сути состоит эта «адекватность» и каким образом говорящий способен ее интуитивно ощутить и оценить, необходимо выйти за пределы данного высказывания как такового. Иначе говоря, необходимо проецировать описанные микропроцессы языковой деятельности в языковое макропространство, составляющее контекст и питательную среду этой деятельности. Обсуждение этой задачи и связанных с нею концептуальных параметров составит последнюю часть нашего исследования.

Часть III. Вместо синтеза: язык как духовная деятельность

Часть III. Вместо синтеза: язык как духовная деятельность

Глава 10. Языковой образ

Глава 10. Языковой образ

10.1. Языковой материал и его образное восприятие

10.1. Языковой материал и его образное восприятие

Нamlet. Do you see yonder cloud that’s almost in shape of a camel?

Pоlоnius. By th’mass, and ’tis like a camel indeed.

Hamlet. Methinks it is like a weasel.

Pоlоnius. It is backed like a weasel.

Hamlet. Or like a whale.