* * *

За неделю до разрыва Скрябин пригласил ее к себе на квартиру – первый раз, когда она была у него, – на музыкальный вечер. Потом она узнала, что подобные домашние концерты он дает регулярно – два раза в месяц, причем уже много лет для одних и тех же людей. В тот день он играл большой фрагмент из музыки, которая предназначалась им для “Мистерии”, – тему колоколов; кажется, записан он никогда не был. Наблюдая, как гости его слушают, она поняла, что присутствует на собрании некоей секты скрябиниан. Всё очень напоминало хлыстовские радения: они были опьянены и оглушены его музыкой, он играл в совершенно экстатическом состоянии, и в таком же экстатическом состоянии находились они. Медные, жуткие, какие-то роковые гармонии лились, будто набат; человечество было уже приготовлено к страшному и радостному часу последнего воссоединения, и Скрябин прощался с ним.

Звуки, которые он извлекал из рояля, управляли этими людьми, словно марионетками. Любая его нота преображала их лица – мука, немыслимые страдания, страх мгновенно сменялись блаженством, чисто младенческой радостью и снова делались такими, как если бы перед ними разверзлась картина гибели целого мира. Вне всяких сомнений, он был для них Богом, они веровали в него, исповедовали его как Мессию, любой из них, стоило ему позвать, готов был воскликнуть: “Воистину ты – сын Божий”, – и пойти за ним. Кончив играть, он откинулся, но руки его по-прежнему висели над клавишами; он что-то шептал, глядя на свои бегающие в воздухе пальцы, может быть, уговаривал их – сил остановить и унять руки у него явно не было.

Сталь вместе с другими завороженно ждала, сумеет ли он с ними справиться, и тут Скрябин вдруг громко сказал: “Ах, почему нельзя сделать так, чтобы эти колокола звучали с неба! Да, они должны звучать с неба! Это будет призывный звон. На него, за ним человечество пойдет туда, где будет храм, – в Индию. Именно в Индию, потому что там колыбель человечества, оттуда человечество вышло, там оно и завершит свой круг”.

Позже, за вечерним чаем, когда гости разошлись и они остались вдвоем, он сказал ей: “Мне пора приготовляться. Я не знаю, где застигнет меня посвящение; наверное, мне надо ехать в Индию”. И беспомощно добавил: “Ведь пора приготовлять и тех, кто будет на иерархической лестнице стоять у самого центра, кто ближе всех к прозрению”. И тут она поняла, зачем он позвал ее. Скрябин продолжал: “Я должен избрать себе апостолов, учеников, вот мне кажется, что они из тех, кто здесь был, из этого круга должны выйти, но я не уверен и хотел с тобой посоветоваться. Ты, по-моему, хорошо знаешь людей”. Сталь спросила его тогда, в чем будут состоять приготовления человечества к Мистерии и что ляжет на плечи учеников.