По сухому ответу и недовольному лицу, вижу, что Ник не настроен на разговоры.
— Ты поел? — интересуюсь, моя руки в раковине и оглядываясь на мужа через плечо. Тут же замечаю, как его лицо недовольно кривится.
— Я не дотянулся до полки. Могла бы ниже положить продукты.
— Ник… — пытаюсь снова начать оправдываться.
— Что Ник? — грубо перебил он меня. — Сложно запомнить простые вещи, о которых я тебя прошу? Если ты где-то шляешься с утра, нужно думать о том, что у тебя дома муж в инвалидном кресле.
— Я бегала, — виновато опускаю глаза. — Я думала, что успею вернуться до того, как ты проснёшься.
— Я проснулся, когда ты топала, как слон и громко хлопнула дверью. Спасибо, — бросил Никита сухо и покинул кухню.
Слёзы обиды снова начали закипать в глазах. Против воли начинаю злиться на Ника. На его злые и колкие фразы. На то, что он постоянно напоминает мне о своей инвалидности. Он не говорил мне напрямую, что я виновата в той страшной аварии, но в каждом его слове, которое он цедил сквозь зубы, в каждой его фразе звучал упрёк в мою сторону.
Моя жизнь изменилась в одночасье десять лет назад. Жизнь счастливой тринадцатилетней девочки пошла под откос.
Тогда я сбежала из собственного дома. Переехала из двухэтажного дома в престижном районе в однокомнатную квартиру к своей бабушки. Просто больше сил терпеть не было. Вы, несомненно, спросите, что могло послужить этому причиной? Почему тринадцатилетняя девчонка решила принять такое решение? Причина крылась в моём отчиме. Арсении Валерьевичи. Этот отвратительный человек появился в жизни моей мамы, когда она работала в престижном салоне красоты парикмахером. Арсений Валерьевич тут же обратил внимание на хрупкую и немного робкую женщину с искренней открытой улыбкой. Красивые слова, коробки конфет, плитки дорогого швейцарского шоколада и букеты алых роз растопили сердце моей доверчивой мамочки. Прекрасно знаю, что после того, как её бросил мой отец беременной, у неё не было отношений с мужчинами. Мама им не доверяла. Но Арсению Валерьевичу она отчего-то поверила. Влюбилась в него по уши. Ходила с мечтательной улыбкой на лице. А я смотрела на Арсения Валерьевича и недоумевала — что мама в нём нашла? Лысый, как бильярдный шар, заплывший жиром так, что глаза щелочки с трудом взирают на мир, вечно потные руки, которыми он любил меня хватать за запястья, и прилизанные назад засаленные волосы. Отвратительный мужчина.