С некоторым усилием прогнав наваждение, пожилая женщина с досадой оглядела своих послушниц. Ну вот. Опять она попалась в эту ловушку. Большие круглые глазищи, умоляющий тон и прилежно сложенные детские ладошки в очередной раз переломили стальную волю Доланы, не оставив ей даже тени шанса. Что за несносные девчонки! Надо быть пожестче, иначе с ними потом совсем не получиться сладить!

Но как тут проявлять строгость, когда они все такие милашки? Жизнь настоятельницы сложилась так, что за прожитые годы она не смогла ни отыскать себе возлюбленного, ни обзавестись своими детьми. А потому к каждой своей воспитаннице бывшая аристократка относилась как к собственному ребенку. И, видимо, юные послушницы тоже ощущали исходящие от старой Доланы любовь и тепло, ведь ее по сей день навещали даже ее первые ученики, получившие жреческие регалии и двадцать, и тридцать лет назад. Они давно уже стали почтенными и уважаемыми жрицами, с достоинством носящие на своих багровых балахонах символы их веры – застывшую каплю крови с черными крыльями. Люди их уважали и преклонялись, и даже городской совет относился к ним с особым пиететом. Но для Доланы они по-прежнему остались шебутными пигалицами, что никак не могли усидеть за ученическими скамьями, а так и норовили устроить какую-нибудь шалость…

Однако теперь, оглядываясь на свои прожитые годы, настоятельница ни о чем не жалела. Сколько бы она смогла родить наследников? Вряд ли больше десяти, даже если бы не считалась со своим женским здоровьем. А тут, под сводами храма Алого Завета, она могла делиться нерастраченной любовью и накопленной мудростью с тысячами юных дев, которым еще только предстоит примерить одежды Аколитов.

– Экзархия, Долана, с вами все хорошо? – обеспокоено спросила девчушка из первого ряда. – Кажется, вы побледнели…

– Нет-нет, я в порядке, – поспешно ответила женщина, возвращаясь из мира грез и воспоминаний. – Наше время подходит к концу, скоро начнет темнеть, а вам еще нужно успеть поужинать. Так что бегите, девочки, встретимся на рассвете. Завтра я расскажу вам, какой сложнейший перелом ожидал старый Орден после гибели Пророка, а заодно и о том, каких усилий стоило добиться разрешения экзархата принимать на служение Алому Завету женщин. На сегодня мы закончили, бегите скорее, пока каша не остыла!

Получив дозволение от наставницы, вся орава девчонок одномоментно спрыгнула с лавок и со скоростью урагана помчалась к выходу. Пусть и громыхали они при этом, как табун диких лошадей, но ни единого звука не сорвалось с их уст. Девочки убегали в полном молчании, не позволяя себе кричать, верещать или смеяться. За дисциплиной в храме очень пристально следили не только наставники, но и экзархи. А уж получить выволочку от суровых воителей желающих было мало.