Если бы не патер и не вирманский юнга по имени Шерк, которого Эрик приставил помогать графине, Лиля бы вообще взвыла. И за борт выкинулась.

Дети — это счастье?

О, да!

Орущее! Жрущее! И соответственно — гадящее!

И поди его, не пойми! Оставь валяться, как есть, не накорми и не вытряхни! Визг будет такой, что уши лопаются. И плевать — час дня на дворе или час ночи. Ребенку всегда хорошо.

А его матери?

А когда детей двое?

Но жаловаться было некому. Лиля сама выбрала для себя эту дорогу.

Патер помогал. Молился, кажется, ругался про себя, но помогал.

Бирмане благоразумно обходили страшную каюту. По большой дуге. Лиля все понимала, злилась, но что поделаешь?

На откровенный разговор патер решился только через 'неделю, поговорив с вирманами, посмотрев на Лилиан, понянчившись с внучатым племянником...

# ❖

— Ваше сиятельство, дети спят.

Лиля почти упала на узкую кровать.

— Фууууу ! Сколько у нас — еще часок есть?

— Думаю, даже больше, пока малыш Ганц не проснется.

— Так... Эштона накормили, а Ганца кормили за два часа до того... да. Вы правы. Эх, почему сиськи не отстегиваются? Раздала бы по штуке, да выспалась!

Патер вздохнул.

Выражения у ее сиятельства были, конечно, своеобразные, и она не стеснялась. Куда там!