7 июля 2019
Качели. Когда-то русская литература трахала читателя многозначительностью. Куда ни кинь – Иван Карамазов рассказывает Алеше легенду о Великом инквизиторе, Нехлюдов раздает крестьянам землю и объясняет про теорию Генри Джорджа о земельной ренте, Базаров спорит с Кирсановым, даже Татьяна размышляет, «уж не пародия ли он» (т. е. Онегин). Не говоря уже о ХХ веке.
Но нет серьеза, который бы не закончился пшиком. Сегодня мейнстрим совсем наоборот: «Созвонились в субботу, взяли пиво, пошли в парк. Выпили, она говорит: “Ну, чё?”, а я ей: “Да ничё, так всё, а хер ли?” А она: “Да ни хера, ладно тебе”. – “А хер ли, – говорю, – мне ладно? Ты про чё?” – “Да не прикапывайся, всё по приколу!” – говорит».
Лет через тридцать, думаю, опять массово впадем в нечто умственное.
* * *
С одной стороны, художественный текст – это всего лишь инструмент для выявления читательских проекций. Если читатель говорит, что текст непонятный, то это значит – сам читатель непонятливый. Если читателя раздражает нестандартная лексика или постельные сцены, значит – читатель ханжа, ну и т. п. То есть текст – это такой как бы типа тест Роршаха. Согласились.
Но тестовый материал должен быть надлежащего качества. Если таблицы Роршаха будут замусленные, рваные или плохо пропечатанные, то результатам тестирования верить нельзя. Хотя и на замызганных таблицах испытуемый что-то видит. То же и про текст. Есть какие-то граничные параметры качества, литературной грамотности, без которой все проекции уже не имеют ценности. Можно писать про подонков и дураков, можно писать нецензурно или нарочито коряво, но нельзя писать, напр.: «Она стояла перед зеркалом и расчесывала себе волосы на голове». Это клякса на Роршахе.
8 июля 2019
8 июля 2019
Странная вещь произошла со мною сегодня. Вышло так, что я прочел несколько стихотворений нескольких молодых поэтов. Я был поражен, насколько это великолепно, прекрасно, блестяще, просто восхитительно! Отличный язык, точный ритм, изысканный стиль, смелость образов, сила мысли – в общем, чудеса.
Но еще сильнее я был поражен тем, что этих чудесных поэтов так много. И более того, я вспоминал, читая, что нечто такое же, великолепное и блистательное, смелое, сильное и глубокое, я читал не так давно еще раз пять или восемь.
В общем, обыкновенные великолепные стихи. Мне они вдруг напомнили нечто совсем из другой области.