Клево — наречие к прилагательному клевый; хорошо.

Квентин Тарантино изначальную известность получил благодаря своему первому фильму «Бешеные псы», а забронировал себе место в суперэлитном клубе «мертвых белых мужчин» после выхода второго фильма — «Криминального чтива». С тех пор режиссер создал не так много картин, но каждая из них неизбежно становится сенсацией. И хотя некоторые критики зачастую недовольны тем, что он делает, в целом Тарантино остается одним из наиболее ярких и популярных авторов кинокультуры. Многие именитые режиссеры, которые начинали творить раньше Тарантино или одновременно с ним, не могут похвастаться такой же популярностью. Они делают кино, которое либо не вызывает всеобщего восторга, либо не привлекает большого внимания. Дэвид Линч, с которым постоянно сравнивали Тарантино (если не считать третий сезон «Твин Пикса»), давно сошел с дистанции. Джим Джармуш продолжает работать в сфере независимого кино и не может считаться иконой поп-культуры. Нил Лабут и Тодд Солондз, которым прочили в конце 1990-х занять место Тарантино, очень скоро перестали быть интересными кому-либо. Дэвид Финчер снимает весьма неровные фильмы, которые воспринимаются аудиторией по-разному. И так далее.

Возможно, братья Коэны, Кристофер Нолан и Алехандро Гонсалес Иньяритту остаются в форме. Но не стоит забывать, что первые картины Нолана («Помни») и Иньяритту («Сука любовь») были сняты в духе «тарантиновского» кино. Сегодня это режиссеры, которые обрели собственное авторское лицо. Что касается братьев Коэнов, можно признать, что это основные конкуренты Квентина Тарантино, которые играют на одном поле. В отличие от Нолана и Иньяритту, Коэны (в меньшей степени) и Тарантино (в большей) продолжают снимать клевые фильмы, ориентированные скорее на мир кинематографа, нежели на реальность. В то время как другие авторы отчаянно вкладывают в свое кино смысл, пытаясь что-то сказать о творчестве, героизме, любви, смерти и т. д., Тарантино (и Коэны) ориентируется на то, чтобы развлечь зрителя. И даже не столько зрителя, сколько самих себя. Но согласимся, Тарантино делает это мастерски. Совсем не так, как развлекают аудиторию, например, Майкл Бэй или Зак Снайдер. Тарантино не раз говорил, что не любит большие идеи. Можно сказать даже, что они ему просто неинтересны. Его задача — сказать новое слово именно в кино, а не предлагать аудитории доморощенную философию, чтобы показаться глубоким или «проблемным» режиссером. Тарантино предельно далек от таких авторов, как Михаэль Ханеке или Ларс фон Триер. Иными словами, режиссер работает не со смыслами, а непосредственно с кинематографом. Он взламывает жанровые конвенции и предлагает что-то новое.