– Врешь! Ты бросил его. Оставил на съедение собакам и ягуарам.

«Северянин» старался сохранять спокойствие и не обращать внимания на беснующуюся женщину.

– Я его похоронил. Поверь мне.

Но женщина не слушала и, пребывая в истерике, показной и фальшивой, как он полагал, кинулась на него, чтобы расцарапать лицо.

– Нет! Ты, свинья! Ты не похоронил его!

Аркимедес оттолкнул ее и тыльной стороной лопаты ударил по ребрам. Удар показался ему несильным, но звучным, и Эльвира, отскочив в строну, побежала прочь, завывая от боли, что на этот раз выглядело более правдоподобно. Не обращая внимания на крики и ругательства, «Северянин» пошел к ранчо, где спали работники. Забрался в гамак, а немного времени спустя увидел, как внутрь вошел «Гринго» и с ним еще четверо или пятеро пеонов.

Все они были взволнованы и что-то громко обсуждали. Рыжий американец, однако, хранил угрюмое молчание, и Аркимедес попытался взглядом найти то место, где в рукаве у него был спрятан нож, но ничего не заметил – если «Гринго» и носил его там, то ловко скрывал это.

Остальные же продолжали горячо спорить о чем-то, спор этот становился все яростней, а слова звучали все громче и громче, пока не в силах сдерживать любопытство более, Аркимедес не спросил:

– А можно узнать, какого черта происходит?

Все замолчали и посмотрели на него так, словно он только что свалился с Луны.

– Ты что и в самом деле ничего не заешь? – спросил его один из рабочих. – Хозяин прибывает завтра. Он сейчас в районе порогов. Охранники видели его пироги.

Аркимедес невольно содрогнулся.

– Сам Сьерра? – воскликнул он. – Сьерра – «Аргентинец»?

Работник утвердительно кивнул.

– Собственно персоной. Сам Сьерра, «Аргентинец», хозяин и господин над всеми нами, прибудет завтра и пусть сам дьявол поможет нам.

– И зачем он едет?

– А ни за чем хорошим… Сьерра и шага не сделает, если на это не будет какой-нибудь причины. И если он выбрался из Манауса и провел в пути двадцать дней, то у него имеются на то весьма веские причины.

«Северянин» повернулся к Говарду, тот только что расположился в своем гамаке.

– Слушай, «Гринго», будет лучше, если ты на несколько дней уйдешь в лес. Ходят слухи, что он не испытывает к тебе особенной симпатии. Может он едет по твою душу.

– Так или иначе, все равно придется сдохнуть, – мрачно прокомментировал «Гринго», даже не повернув головы. – Какая разница от чего: от лихорадки или от рук этого сукина сына? Чем быстрей – тем лучше.