Как на беду, мой сосед Семен когда-то жил в соседстве %с попом Карпом. У попа была лютая собака — Львом звали. Поп был такой жаднющий, что даже собаке есть не давал. Терпел, терпел пес, а потом давай кур красть. Да не своих, а соседских, своих боялся. Подстерег Семен собаку и убил ее. Разгневанный поп подал на Семена в суд. А суд, известно, царский. Захотел поп, чтобы Семен заменил собаку и лаял ночью, как собака, у попа, и суд исполнил поповскую волю.
Настал вечер. Сел возле поповской избы Семен и лает. А поп лежит и насмехается — знай, мол, как поповскую собаку убивать. Узнали про это воры, условились обокрасть попа. Всю ночь не лаял, а заливался Семен, а поп, слыша это, еще крепче спал.
Утром поп порвал на себе все волосы. Всё украли воры. Как зверь накинулся на Семена, почему не разбудил.
— Да я ведь лаял, аж заливался, — ответил спокойно Семен, — а говорить я не имел права, я же собака.
Так бедняк отплатил попу.
4. КАК КАРМАЛЮК БАРИНА ИСПОВЕДОВАЛ
Жил-был один помещик — смирный-пресмирный, тихий-претихий, ласковый-преласковый. Все льстиво этак, с воздыханьями да поклонами, но крестьяне боялись его пуще огня немилосердного, хуже чумы и мора лютого. Только не выйдет какой-нибудь бедняга на работу вовремя, то так уж и знай, что пришлет пан помещик эконома и тот заберет у него всего-навсего четверть его пожитков. А не выйдет бедняга второй раз, то уже половину, а если кто не послушается, то всю домашнюю утварь заберет. А бить, бранить — упаси бог!.. И уж сколько горя с ним люди натерпелись, сколько кровавых слез пролилось, сколько сирот несчастных осталось, когда матери с голоду да немочи на тот свет преставились.
И вот поехал раз этот помещик в церковь. Исповедался, да и едет цугом назад, слышит — в лесу кто-то сзади кричит. Оглядывается — бежит за ним дьячок и кричит, чтобы подождал. Придержал помещик лошадей, а дьячок говорит ему, что так, мол, и так, ваша милость, забыли, мол, отец-батюшка, в каких вы грехах ему исповедались, вот и послали меня вдогонку, чтоб вы еще раз сказали, ведь надо же им ваши грехи отмаливать.
Ну, помещик и говорит опять:
— Исповедался я, — говорит, — чтоб господь простил мне грехи мои тяжкие, что я как-то в святую пятницу оскоромился, еще как-то нечаянно кошечке моей хвост прищемил да еще кучеру однажды бранное слово молвил…
— Ага, — говорит дьячок, — и это и все, ваша милость?
— Все, — говорит помещик.