3. Техногуманизм. Это позиция взаимообусловленности и соразвития человека и техники в цивилизации ХХI века, представление о гуманистическом смысле техноэволюции. Техника – такое же проявление человеческого гения, как искусство; греческое techne, собственно, и означает искусство, художество, мастерство. И если автор-художник дарует своим персонажам свободу от себя самого (и чем одареннее автор, тем более живыми, самодостаточными и своевольными предстают его персонажи), то почему бы не допустить такую же свободу и за техническими созданиями, воплощенными не в словах, красках или мраморе, а в квантах, атомах, микросхемах, алгоритмах?

Смысл нашего времени – это не «конец человека», а расширение самого понятия «человеческого», которое охватывает всю совокупность сотворенного человеком, даже там, где он «заканчивается» как биологический организм. Как ни пугающе выглядят перспективы исчезновения человека в машинноинформационной цивилизации, важно понять, что оно заложено в природе самого человека, его способности к самотрансценденции, перенесению своей сущности в нечто радикально отличное от себя.

Под кенозисом (греч. κένωσις – опустошение, истощение, от κενός – пустой) в теологии понимается самоопустошение Бога, сначала творящего отдельный от себя мир, а затем умаляющего себя вплоть до принятия человеческого облика. Но кенозис можно истолковать не только как теологическое, но и как антропологическое понятие, которое характеризует формы «самоумаления» человека в творимой им цивилизации. Человек создает технические устройства, способные существовать в автономном режиме, независимо или почти независимо от его прямого вмешательства. Техногуманизм строит свое представление о человеке на основе его радикальной способности к самоотчуждению, созданию самодействующих кибернетических существ и искусственного разума. Разве самопреодоление и даже самозабвение человека не есть квинтэссенция человеческого? Если человек создан свободным по образу и подобию Творца, то не может ли он и дальше передавать эту свободу своим творениям, наделять их такой же суверенностью мышления и деятельности?

Речь идет о творческой эстафете, передаваемой человеком искусственному разуму. Эта теория интеллектуальных эстафет позволяет понять, почему признание автономности будущих высокоразвитых киборгов ничуть не ведет к принижению роли человека. Ведь и признание автономии и свободы человека в мироздании не обязательно ведет к атеизму. Иудеохристианская теология именно подчеркивает глубочайшую, неотъемлемую свободу человека как свидетельство его укорененности в свободной воле Творца. Точно так же и признание возможной автономии и даже «своеволия» киборгов может углубить наше представление о человеке, проложить новые пути творческому гуманизму. Человек исчезает и «самоистощается» во все более совершенных и автономных творениях своего разума, передает им свои человеческие свойства (вычисления, коммуникации, моделирования, конструирования, накопления и обмена информации и т. д.) – и тем самым обретает новую, «сверхчеловеческую» жизнь в своих творениях.